Пантофлекс в Милютинской

Пантофлекс для суставов в Милютинской

Скидки:
2353 руб. −47%
Остаётся:
1 день
990 руб.
Забронировать
Всего на складе
5 шт.

Последняя покупка: 21.05.2018 - 2 минуты назад

Разом 12 человек просматривают данную страницу

4.60
127 отзыва   ≈1 ч. назад

Страна-производитель: Россия

Тара: пластиковая баночка

Количество: 100 мл.

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 69 руб., уточнит оператор

Оплата: наличными/картой при получении


Содержание статьи:
  • Кто правит бал (fb2)
  • Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)

  • Кто правит бал
  • Пролог
  • 1
  • Sustalife (Сусталифе) для суставов в Починках
  • Уникальный состав
  • Как избавиться от грибка в ванной народные средства
  • 2
  • 3
  • Отзывы о приборах и средствах против храпа
  • 4
  • Внешний вид упаковки, состав и инструкция по применению крема Пантофлекс.
  • Крем Пантофлекс – развод на деньги или реальная помощь больным суставам?
  • Отзывы врачей и реальных потребителей на крем для суставов Пантофлекс
  • Есть ли негативные отзывы на Пантофлекс? Откуда они возникают, если препарат помогает?
  • Где приобрести Пантофлекс? Почему он не продается в аптеке?
  • Свойства
  • Чем полезны панты марала?
  • Кому необходим Пантофлекс?
  • Как работает
  • Состав
  • Клинические исследования
  • Преимущества
  • Эффективность
  • Способ применения
  • Где купить Пантофлекс в Одинцово
  • Как сделать заказ?

  • Кто правит бал (fb2)

    - Кто правит бал (а.

    с.) 1417K, 358.(скачать fb2) - Фридрих Евсеевич Незнанский

    Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


    Настройки текста:



    Кто правит бал

    Если пистолет снабжен глушителем,

    вероятность его применения намного возрастает.

                                          Милицейская примета

    Пролог


    Невзоров спустился в холл первого этажа и с минуту копошился в карманах легкой куртки.

    Со стороны он выглядел как человек, поглощенный поисками записной книжки, ключей или портмоне.

    Кроме него самого и охранника, в холле никого не было; ключи и деньги лежали на месте, а записной книжки он не имел — безопаснее хранить за пазухой килограмм динамита.

    Накануне он пришел домой поздно вечером, предварительно два часа колесил по городу, проверяя, нет ли хвоста. Здесь он не появлялся уже несколько месяцев. Света на всякий случай не зажигал. Даже специально дождался, пока соседи отправятся на службу, чтобы ненароком не встретить кого, хотя это было излишне — все равно охранник видел его и узнал.

    Продолжая ощупывать содержимое карманов, Невзоров изучал обстановку на улице перед подъездом.

    Прохожие спешат по своим делам, никто не подпирает фонарь, якобы почитывая газетку.

    Даже на лавочках пусто.

    На противоположной стороне улицы стоит несколько автомобилей. Если кто-то за ним охотится, этот кто-то не стал бы устраивать засаду через дорогу. Интенсивное движение в обоих направлениях, толпа на тротуаре. Он сам точно выбрал бы другое место.

    Его машина стояла там, где он оставил ее. Быстро открыв капот и не заметив ничего подозрительного, Невзоров уселся за руль. Из дома напротив выскочили двое в форме МВД, но сели не в милицейскую «пятерку», а в «БМВ».

    Не придав особого значения случившемуся, он тронулся в путь.

    Проехав всего один квартал, он заметил, что «БМВ» развернулся с нарушением правил и двигается в тесном потоке на грани фола.

    Спустя несколько секунд он оказался уже в опасной близости от автомобиля с милицейским капитаном за рулем. «Я «Титаник», ты мой айсберг…» — проворчал Невзоров. Капитан слегка поддал под зад машине, шедшей слева от Невзорова. Водитель отчаянно вывернул руль, пытаясь уступить место ошалевшему представителю органов и одновременно самому по возможности ни в кого не врезаться.

    «Они что думают, за километр вокруг ни у кого нет проблем поважнее?!

    У меня, например?» Выругавшись, Невзоров круто взял вправо, чтобы избежать участи соседа, уступая место дорожным хамам. Маневр оказался неожиданно удачным. Стараясь уберечь левую заднюю дверцу, он спас собственную голову: как раз в тот момент, когда он поворачивал баранку, пассажир «БМВ» в форме старшего лейтенанта милиции выстрелил ему в затылок.

    Пуля прошла в сантиметре от цели. Он обернулся и увидел в руках старлея отнюдь не табельный длинноствольный пистолет с глушителем. Глядя на ствол, направленный в его сторону, Невзоров не испугался: все происходило слишком быстро; мысли куда-то испарились, в мозгу застряла одна-единственная нелепая: почему именно сегодня?..

    Так и не разрешив дилеммы, он вдавил тормоз в пол и стал разворачиваться через правую сторону.

    Правый глаз он закрыл, чтобы не видеть надвигающейся в лоб машины, если таковая имеется. Коль уж суждено погибнуть прямо здесь, сейчас, пусть это произойдет неожиданно, бац — и все.

    Но ему повезло — никто не смял его в лепешку, даже не поцарапал. Киллеры не смогли повторить смертельный трюк, и он потерял их из виду. «Только бы добраться, всего-то пятнадцать минут езды…»

    За пятнадцать минут Невзоров оглянулся раз сто, но преследователи так и не объявились. Доехав до места, он обернулся сто первый раз, и это опять спасло ему жизнь — «БМВ», изрядно помятый, стоял у магазина «Детский мир», теперь в Невзорова стрелял капитан, но удача от него отвернулась, так же как от его коллеги четверть часа назад.

    Невзоров выскочил на мостовую, на бегу соображая, где лучше укрыться от стрелков.

    До входа в заветное здание на Лубянке оставалось сто метров.

    Если рвануть через площадь, то не успеешь пробежать и десяти шагов, как превратишься в решето.

    Люди шарахались от него, укрыться в толпе не получится. Капитан со своим подручным наверняка не испытывают никаких колебаний — продырявят десяток случайных прохожих и не покраснеют. Тем более что на них никто не обращает внимания: пистолеты с глушителями, в уличном шуме выстрелов не слышно. И пока у него не вылетят мозги на асфальт, никто не поймет, в чем дело.

    Киллеры покинули свое укрытие, при этом они оказались в более выгодной позиции для стрельбы, но утратили важное преимущество — неприметность для окружающих, впрочем, они могли рассчитывать на милицейскую форму.

    В сложившейся обстановке выбора у Невзорова не осталось, он в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от входа в «Детский мир» и заскочил в магазин, сбив с ног замешкавшуюся в дверях мамашу.

    Дебелая тетка подняла истошный крик, тщетно пытаясь встать, дрыгала ногами, до смерти испугав раскормленного сынишку лет шести.

    Невзоров споткнулся на повороте и перелетел через прилавок, плюхнувшись под ноги молоденькой продавщице. Не вставая, он предъявил ей водительские права.

    — Федеральнаяслужбабезопасности, — выпалил он одним духом.

    Девушка открыла рот, но не нашла, что сказать.

    Он огляделся.

    В отделе были выставлены мягкие игрушки в человеческий рост и более. Невзоров остановил взгляд на гигантском костюме Микки Мауса.

    — Временно реквизирую! — Не давая продавщице опомниться, он опрокинул на себя гипертрофированную куклу, расстегнул «молнию», вышвырнул каркас и забрался внутрь.

    Капитан со старшим лейтенантом проскочили мимо. Микки Маус спокойно поднялся и направился к выходу. Проходя мимо двухметрового Карлсона, он сделал приветственный жест: спокойствие, только спокойствие!

    Странное дело, но в своем новом облике он совершенно перестал интересовать публику.

    Детвора, ослепленная изобилием чудес вокруг, воспринимала его почти безучастно. Капитан обратил внимание на перепуганную продавщицу, застывшую с открытым ртом.

    — Где этот человек?!

    — вопрошали менты, размахивая корочками.

    Но она только неопределенно махнула рукой.

    Невзоров шагал по тротуару. Его душил смех. Он нагнал недавно сбитую им мамашу, она на пару с сыном уплетала внушительный гамбургер. Он поклонился им, извиняясь таким образом за причиненные неудобства, и вдруг, как будто споткнувшись, рухнул к ногам мальчика.

    — Микки, вставай. — Мальчик принялся тормошить его, кровь испачкала ему рубашку.

    Мать не разобралась, в чем дело, и стала отчитывать чадо за то, что он облился соусом. Мальчишка не слушал ее упреков и повторял, дергая мать за руку и показывая пальцем на распластавшегося в трех шагах Невзорова:

    — Мама, мама, Микки Мауса убили!

    1


    — Откройте, милиция.

    Женщина посмотрела в окно на сгущающиеся сумерки, потом взглянула на часы: почти половина девятого — и с сомнением подошла поближе к двери.

    Что могло понадобиться от нее милиции на ночь глядя?

    На площадке, видимо, услышали ее движение, и настойчивый стук повторился.

    — Да откройте же, это уголовный розыск!

    Она, не снимая цепочки, приоткрыла дверь. В подъезде, как водится, темно, но можно было различить, что стояли двое, действительно в форме и фуражках. Один сквозь щель просунул ей свое удостоверение: «Капитан Храпунов… Московский уголовный розыск».

    — Что вам угодно? — Она вернула корочку, открывая дверь и поплотнее запахивая халат.

    Но вместо ответа шагнувший в квартиру капитан положил руку ей на лицо и не сильно, но со знанием дела стукнул затылком об угол стоявшего в прихожей шкафа. Сквозь его растопыренные пальцы она успела увидеть, как второй закрывает входную дверь и аккуратно навешивает цепочку на место.

    Затем она отключилась…

    Она открыла глаза и закрыла их снова, надеясь досмотреть страшный сон до счастливого конца.

    Но чужое дыхание в двух шагах от нее доказывало, что никакой это не сон.

    Ее руки были прикованы наручниками к трубе отопления за спиной, ноги нетуго связаны ее же кожаным ремнем, рот заклеен скотчем. Гости, сняв фуражки и натянув спецназовские шапочки с прорезями для глаз и рта, молча расположились у открытого окна спальни. Весь свет в квартире был потушен, за исключением ночника у кровати. Капитан положил на подоконник винтовку и разглядывал что-то в оптический прицел.

    Второй присел рядом и достал сигареты.

    Она лежала в густой тени и не шевелилась. Гости не обращали на нее никакого внимания — возможно, считали, что она еще не пришла в себя.

    В свете ночника поблескивали звездочки на погонах: у одного четыре, у другого три. «Кажется, это значит, что он — старший лейтенант», — подумала она.

    В тишине раздался скрип несмазанной пружины и один за другим девять приглушенных ударов. Капитан вздрогнул и оглянулся, но сообразив, что это всего лишь часы, снова вернулся к наблюдению.

    Девять вечера, значит, она почти полчаса была без сознания. Интересно, догадываются ли они, что их ждет небольшой сюрприз? Она стала считать минуты. Он почему-то опаздывал. А если совсем не придет?

    Время тянулось очень медленно, гости поменялись местами: теперь лейтенант взялся за винтовку, а капитан растянулся прямо на полу с сигаретой.

    У входной двери послышалось осторожное тихое постукивание: два раза, один, еще два.

    Гости напряглись и переглянулись.

    Стук повторился. Капитан загасил сигарету и осторожно, на цыпочках прошел в прихожую. Почти бесшумно в замочную скважину скользнул ключ, и дверь открылась на длину цепочки.

    — Лидуньчик, это я, пусти.

    Капитан молча впустил в квартиру крупногабаритного мужчину в адидасовском спортивном костюме с мусорным ведром.

    — Чего свет не горит? Конспирация? Или темнота — друг молодежи? — Он поставил ведро у порога и, видимо, как всегда, раскрыл свои медвежьи объятия. Только вместо искомого Лидуньчика в них попал не склонный к подобным нежностям капитан, и незадачливый любовник с коротким стоном свалился на пол.

    При падении он опрокинул ведро, и пустые бутылки со звоном раскатились по прихожей.

    Капитан негромко ругнулся.

    Хозяйка квартиры досадливо поморщилась. Думала, этот олух если не скрутит убийц, то хотя бы поднимет шум и спугнет их, а он — как теленок. По четырнадцать часов в неделю торчит на своих тренажерах, туша сто двадцать килограмм, а проку — ноль. Одно на уме — как бы побыстрей в койку, чтоб жена не заподозрила, что слишком долго он курит на свежем воздухе.

    Капитан ловко спеленал обмякшее тело и пристроил его к стенке недалеко от женщины. Зажег фонарик и направил луч прямо ей в лицо.

    — Еще кого-нибудь ждем?

    — спросил он шепотом.

    Она, зажмурив глаза, помотала головой из стороны в сторону.

    Лейтенант уступил капитану место у окна:

    — Может, он и не придет сегодня?

    — Должен.

    Хозяйка квартиры теперь по-настоящему боялась.

    Они пришли кого-то убить и, разумеется, не станут оставлять в живых двух свидетелей. То, что они в масках, еще ничего не значит, она видела удостоверение и могла узнать хотя бы одного. То есть, конечно, не смогла бы — она вообще не взглянула на фотографию, почему-то зациклилась на изучении печатей, но они-то этого не знают — значит, ей крышка. И этому донжуану тоже. Правда, о безвременной кончине любовника она подумала без особого сожаления.

    Оставалась последняя надежда.

    Может, жена этого Казановы, не дождавшись благоверного, пойдет его искать. А не найдя, звякнет все-таки в милицию.

    Если она не совсем дура, давно должна была бы догадаться, с чего это он каждый вечер минут по сорок курит у подъезда, когда весь день до того наполнял пепельницы в квартире. И кандидатка в соперницы у нее только одна. Не станет же этот изнеженный болван зажиматься в подъезде или на травке в парке. А тут такой удобный вариант: красавица вдова, без детей и престарелых родителей, да еще в том же подъезде.

    Но прошло час, два… а обладательница развесистых рогов так и не появилась.

    Тихие стоны любовника перешли в мерное похрапывание, гости у окна не издавали ни звука, и женщина сама не заметила, как заснула.

    А в это время обманутая жена действительно отправилась на поиски своей половины и, не обнаружив его во дворе, возвращалась домой обеспокоенная, но у двери вдовы обнаружила обертку от шоколада, выпавшую из переполненного ведра, и тут ее посетило страшное прозрение.

    Она прислушалась, но не уловила самозабвенных стонов любовников, хотя ожидать, что они станут заниматься этой мерзостью прямо у двери, и не приходилось. Она спустилась во двор и посмотрела на окна: свет нигде не горел.

    Она вернулась домой и, приготовив увесистую скалку, уселась ждать.

    Женщина проснулась, когда уже совсем рассвело. Донжуан лежал на полу и бессмысленно хлопал глазами. Гости все еще были на посту — очевидно, мишень так и не появилась. Сколько придется терпеть это еще?

    Время тянулось чудовищно медленно. Часы пробили половину девятого. Любовник замычал сквозь скотч и завозился на полу.

    Лейтенант подошел и присел рядом на корточки. Он оторвал липкую ленту и приложил палец к губам:

    — Тихо.

    Пленник с готовностью закивал и произнес шепотом:

    — Мне бы на толчок… И мусор же…

    Лейтенант оказался на удивление понимающим, он развязал любовнику ноги и повел его в туалет.

    В этот момент раздался громкий и настойчивый стук в дверь.

    Оскорбленная в лучших чувствах, жена Казановы провела бессонную ночь и решила действовать.

    Она спустилась на нужный этаж и, обнаружив обертку на том же месте, вернулась к себе и позвонила в милицию:

    — В 56-й квартире пьяный дебош и женщина кричит, что ее убивают. — Она назвала адрес и уселась у окна в ожидании наряда.

    Вдова услышала разговор у двери:

    — Да, это я звонила, в этой квартире, точно.

    Мужской голос ответил с сомнением:

    — Я ничего не слышу, вы не ошиблись?

    — Нет, точно здесь кричали, что убивают, и грохот стоял…

    Настойчиво зазвонил звонок.

    — Откройте, милиция!

    Дежа вю, подумала хозяйка, такое уже было.

    Интересно, эти хоть настоящие?

    Sustalife (Сусталифе) для суставов в Починках

    Из туалета раздался грохот падающих ведер и шум борьбы. Капитан у окна ловко отвинтил оптический прицел, разобрал винтовку и сложил в «дипломат». Лейтенант выскочил в прихожую, на ходу доставая пистолет.

    — Откройте, или мы выломаем дверь. — И чуть тише: Может, послать за слесарем?

    — У слесарей сейчас самое время опохмеляться. Наддай плечом, она не железная.

    Кто-то ударил в дверь, но она устояла. Капитан, осторожно сняв цепочку, прислушался. Невидимый страж порядка снова разбежался и с криком бросился на преграду, но в момент удара дверь открылась, и молодой участковый на всех парах влетел в квартиру, зацепившись за заботливо подставленную ногу.

    Ударившись головой о стенку, он сполз на пол, а гости стремительно рванули наружу и, разбросав на бегу второго милиционера и жену Казановы, сбежали вниз по лестнице.

    — Стой, гады, стрелять буду!

    Но убийцы уже выскочили из подъезда.


    Заместитель генерального прокурора Меркулов кипел от бешенства.

    Что Турецкий себе позволяет?! И что он, собственно, о себе возомнил? Звонил ему двадцать раз за последние двадцать минут, не дозвонился — занято. У секретарши сходный результат, только гудки не короткие, а длинные. В итоге он вынужден был прийти лично, обуреваемый непреодолимым желанием устроить показательный, нет, образцово-показательный разнос.

    Но из-за закрытой двери раздавались крики и стоны юной стажерки Турецкого, Маргариты — весьма недвусмысленного содержания:

    — Ну же, левее, еще, выше, выше… — Дальше следовало бурное сопение Турецкого, и снова истерический вопль:

    — Глубже, Сан Борисыч, он уже там… Еще, еще и опять налево.

    Меркулов застыл как вкопанный.

    Все-таки он был человеком воспитанным и потому удержался от внезапного вторжения.

    Он негромко кашлянул, но никто не обратил на это внимания.

    Сопоставив время, потраченное на тщетные попытки дозвониться плюс еще минуты три на ходьбу, минус отнюдь не юный возраст Турецкого, Меркулов решил, что вот-вот все закончится. Он собрался ретироваться и вернуться минут через пять, но следующие реплики заставили его передумать.

    — Сан Борисыч, здоровье, патроны, лазер!

    — Сам знаю! А-а-а! Он меня подстрелил! Ты видела?!, Славка, я тебе устрою Вальпургиеву ночь!

    — Варфоломеевскую.

    — Один хрен!

    Меркулов рывком распахнул дверь.

    — Чем вы тут занимаетесь в рабочее время?!

    — А, Константин Дмитрич, иди поприсутствуй при историческом моменте.

    — Турецкий даже не взглянул на грозное начальство.

    — Ща я Грязнова лазерным топором…

    «Важняк» Турецкий вперился в экран монитора, от усердия прикусив кончик языка. Правой рукой он самозабвенно долбил кнопки мыши, левая, неестественно скрюченная, нависла над клавиатурой, одновременно контролируя восемнадцать управляющих клавиш. Рядом сидела Маргарита и, водя пальцем по распечатанной карте уровня, работала штурманом. Турецкий с Грязновым по сети играли в «Duke». Всех врагов они уже истребили и теперь воевали исключительно друг с другом.

    — Генеральный вызывает.

    — Меркулов потянулся к кнопке «Reset», но Маргарита грудью закрыла заветную кнопку.

    — Еще минуточку, Константин Дмитриевич, мы его почти сделали…

    — Отключайся немедленно, — отрезал Меркулов.

    Турецкий нажал паузу и отправил Грязнову сообщение: «Стой где стоишь, меня вызывает генеральный».

    «Кончай лапшу грузить, сливай воду», — появилось на экране.

    — Отвернись, — попросил Меркулов секретаршу и быстро настучал что-то на клавиатуре.

    Ответ пришел незамедлительно: «Понял, отключаюсь и перезвоню».

    Турецкий, наконец, оторвался от монитора и разминал одеревеневшие пальцы.

    — Сегодня прямо на Лубянской площади убит сотрудник администрации Президента.

    Дело решено поручить тебе.

    — А к генеральному-то зачем?

    — спросил Турецкий, все еще досадуя на несостоявшийся триумф. — Он что, желает похлопать меня по плечу?

    — Жаждет!.. Вставить тебе лазерный клистир.


    Генеральный прокурор Милютин был зол и многословен:

    — Совершено наглое убийство. Даже в самом центре Москвы среди бела дня россияне не могут чувствовать себя в безопасности. Это безобразие. У вас, Турецкий, есть неделя, максимум две, чтобы раскрыть дело. Сам Президент взял расследование этого дела на контроль. — Он многозначительно ткнул пальцем в портрет Президента, висевший на стене у него за спиной.

    — Вам понятно?!

    Сам Президент.

    Турецкий хмуро кивнул.

    Они с Меркуловым прямо в дверях попали под словесный обстрел генерального и так и стояли, как бедные родственники, им даже сесть не предложили. Милютин терзал свой «паркер» с вечным пером и разъяренно косился на красные лампочки, мигавшие на селекторе. У длиннющего стола для совещаний на кончике стула пристроился незнакомый мрачный мужчина в светло-сером костюме, который конспектировал в блокноте гневную речь и время от времени наливал себе из графина полстакана воды и выпивал залпом.

    — Сегодня же подготовьте план оперативно-розыскных мероприятий и согласуйте его с Меркуловым. — Излив наболевшее, генеральный успокоился и кивнул в сторону незнакомца: Знакомьтесь, Гарри Антонович Попов, генерал-майор, замначальника Следственного управления ФСБ.

    Он включен в группу по расследованию.

    Обсудите ваши планы вместе.

    Попов слегка привстал и поклонился, руки не подал, ни слова не сказал, только помрачнел еще больше. Турецкий внимательно присмотрелся к «варягу». Лет сорока пяти, подтянутый, худощавый, лицо неглупое и надменное. Определенно подхалим — ловит каждое слово Милютина с открытым ртом, хотя и дураку понятно, что ничего интересного здесь не услышишь. Ничего, привыкли уже. Как громкое убийство, обязательно «варягов» подсовывают. Толку, как правило, никакого. Главное — чтобы под ногами не путался.

    — Подключай Грязнова по полной программе, — распорядился Меркулов, когда они вместе с Поповым покинули кабинет генерального.

    — И я тебя по дружбе прошу, зарой пока свой лазерный топор.

    — Лазерный что?

    — не понял Попов.

    — Томагавк, — огрызнулся Турецкий.

    Попов пожал плечами и на ходу записал что-то в своем блокноте.

    — Я готов выслушать ваши предложения.

    В кабинете Турецкого Попов уселся на колченогий, шатающийся стул, место которого было давно на свалке, но который Турецкий приберегал специально для неприятных посетителей. Обычно нежеланный гость вертится, поддерживает стул руками, чтобы тот не развалился, или суетливо ищет, куда бы пересесть. Попов как бы и не заметил дефектов сиденья — уверенная, непринужденная поза. Турецкого это раздражало. А когда Попов раскрыл свой блокнот и изобразил на мрачном лице полную готовность конспектировать умные и дельные мысли, раздражение переросло в тихую ярость.

    Турецкий понял, что назревает острая необходимость выпить.

    — Почему Управление собственной безопасности МВД?

    — поинтересовался он, с тоской поглядывая на сейф, где еще было.

    — А вы уже ознакомились с материалами дела?

    — Когда?!

    — Если внимательно вчитаетесь в показания свидетелей с места происшествия, вам все станет ясно.

    «Сволочь», — подумал Турецкий и еще раз с тоской взглянул на сейф.

    Выпив стакан воды, Попов ушел, а Турецкий плюхнулся на злополучный стул, чтобы проверить, не починил ли его кто в недолгое отсутствие хозяина.

    Не починил — стул хрюкнул и разложился. Турецкий оказался на полу в весьма неприглядной позе.

    — Сволочи, — с чувством произнес он, объединяя в данную группу и Попова, и изготовителей стула, и всех прочих, кто мешал ему спокойно существовать.

    Потирая ушибленное место, он отправился к сейфу и удовлетворил-таки желание слегка промочить горло.

    Успокоившись, взялся за материалы.

    «…Невзоров убит выстрелом в спину… калибр пули 7,62… в момент смерти на убитом был костюм Микки Мауса из искусственного меха…» (?!) Турецкий помотал головой, снова посмотрел на сейф, тяжело вздохнул и с сожалением продолжил чтение: «…костюм Микки Мауса из искусственного меха…»

    Он что, подрабатывал клоуном или агитировал детей за советскую власть? Дальше, свидетели. Больше двадцати человек, редкий случай.

    Тра-та-та, тра-та-та. Бла-бла-бла. Мабл-мабл-мабл.

    Подытоживаем — недалеко от убитого видели двух сотрудников милиции: один предположительно капитан, другой — лейтенант или старший лейтенант.

    Одни свидетели утверждают, что у них было оружие, другие — что не было. К моменту появления оперативной группы их на месте не оказалось.

    Какие в этой хреновине могут быть варианты для начала?

    1. Менты и стреляли.

    2. Оказались там случайно и ничего не видели. Тогда почему ушли?

    3. Видели убийцу и погнались за ним.

    Тогда где они в настоящий момент, любезный Александр Борисович?

    А… находятся в состоянии погони. Гм, да…

    Вообще, было бы недурно, если б менты киллера задержали на месте преступления, но это все равно что выиграть «Волгу» в лотерею, так не бывает.

    4.

    Теперь понятно, причем тут Попов.

    «…В карманах обнаружены служебное удостоверение, ключи, 545 рублей, носовой платок, шариковая ручка, початая пачка сигарет «Davidoff», зажигалка Zippo и билет на показ мод в Рахманиновском зале…»

    Описание ментов расплывчатое и неопределенное: тот, который толстый и низкий, гораздо толще и ниже того, который высокий и худой. А тот, который высокий и худой… Просто Чехов какой-то.

    Разумеется, народ увидел кровь и прикипел, роту нудистов бы не заметили, не то что особые приметы ментов, которые по идее были там очень даже к месту.

    Картина ясна, Попов будет землю носом рыть, чтобы найти этих капитанов-лейтенантов.

    Ну и флаг ему в руки, большой и красный. А мне. Б. Турецкому, придется шляться по чиновникам и выяснять мотивы убийства.

    Неприятная работенка, однако списать ее не на кого.

    Турецкий посмотрел на часы — было уже половина пятого, и ехать сегодня на Старую площадь не имело смысла, там наверняка уже все разъезжаются по домам, а также по иным злачным заведениям.

    Он позвонил Грязнову и, кратко изложив суть проблемы, которая отвлекла их от столь приятного занятия, сообщил приятелю, что тот как врио начальника Московского уголовного розыска обязан участвовать в раскрытии убийства, и порекомендовал отнестись к этому серьезно, мотивируя это тем, что, чем скорее они с этим делом разберутся, тем быстрее у них появится легальная возможность продолжить виртуальную войну.


    — Я готов оказать вам всяческое содействие, — заверил Корнилов — заместитель главы администрации Президента и, что не менее важно, непосредственный начальник Невзорова, вяло пожимая руку Турецкому.

    — Я, разумеется, осведомлен о том, что расследование на контроле у Президента.

    Чем скорее вы поймаете убийцу, тем лучше для всех нас. Коллег покойного, так сказать.

    — Чем в последнее время занимался Невзоров? — не мудрствуя лукаво, начал Турецкий, разглядывая скромный, но просторный и даже мрачноватый кабинет: черная мебель, темно-серый ковер на полу, серые жалюзи и неизменный портрет Президента на стене. Президент на портрете тоже суровый и мрачный.

    — Последние двадцать два дня он был в очередном отпуске, и я предполагал, что он вне Москвы, загорает где-нибудь.

    — По трупу незаметно, чтобы он сильно загорел, — попросту брякнул Турецкий.

    — Возможно.

    — Корнилов скривился, как от зубной боли.

    — А чем он вообще занимался, как давно здесь работает, как себя проявил, чем интересовался, вообще, что был за человек?

    — Работал в аналитическом отделе, занимался статистикой.

    — Несмотря на задекларированную готовность содействовать, заместитель главы администрации явно тяготился разговором и, хотя не произносил этого вслух, был погружен в другие проблемы.

    — Статистикой чего? — удивленно переспросил Турецкий (до сих пор он наивно полагал, что в администрации Президента люди заняты серьезными, можно сказать, жизненно важными проблемами, а тут статистика).

    — Статистикой в свете оптимизации работы аппарата Президента и соответствующих структур.

    — То есть ходил с секундомером, подсчитывал человеко-часы, тонно-километры и грамм-эквиваленты?

    — По-моему, вы несколько утрируете, Александр э-эээ… Борисович, но в целом приблизительно так оно и было.

    — И его исследования влияли, например, на сокращение аппарата, распределение средств или…

    — Не думаю, — прервал Корнилов, — что была прямая зависимость.

    Видите ли, этой работой занимается коллектив аналитического отдела в целом и, если вы полагаете, что уволенный за неслужебное использование транспорта шофер мог таким образом отомстить…

    — А что, были такие шоферы?

    — Вот уж не знаю.

    — Чисто теоретический вопрос.

    Могла ли деятельность покойного войти в противоречие с интересами кого-либо в окружении Президента или в кабинете министров?.. Короче, мог он оказаться опасным для сильных мира сего? — Турецкий пер как танк.

    — Нет. Разумеется, нет, — рассмеялся Корнилов без особого энтузиазма.

    — Наверное, немало найдется людей, желающих работать в аппарате Президента. Простите, если я рассуждаю, как обыватель, но от должности Невзорова отдает явной синекурой.

    Корнилов замялся, и по лицу аппаратчика невозможно было понять, то ли ему уже изрядно надоел не слишком деликатный следователь, то ли действительно тут есть что скрывать.

    — Обычно в подобных ведомствах с приходом нового руководителя приходит и его команда…

    — То есть Невзоров ваш человек?

    — Нет, я пришел на этот пост недавно, поскольку Президент был доволен работой аналитического отдела, я не стал ничего менять.

    — Тогда кто, собственно, рекомендовал Невзорова?

    — Есть бумага, подписанная Президентом, и боюсь, больше мне нечего сказать.

    — Выходит, лично Президент был заинтересован в Невзорове?

    — Все может быть, — уклончиво ответил Корнилов.

    — Могу я взглянуть на его рабочие записи?

    — Дело в том, что это секретная информация.

    Необходимо оформить соответствующее разрешение, получить допуск.

    — А на личное дело?

    — Это в кадры, а вообще, поговорите с его коллегами, возможно, они больше расскажут вам о нем как о человеке.

    — И он с нажимом добавил: На мой взгляд, мотивы его убийства лежат вне его служебной деятельности.

    — А вам известны какие-либо факты о личной жизни Невзорова? — тут же ухватился Турецкий. —, может быть, о нем ходили определенные слухи? Одним словом, на основании чего вы сделали свой вывод?

    — Какие факты, какие слухи, господин Турецкий! — произнес Корнилов с видом оскорбленной чиновной невинности. — Не выводы, а мнение мое, — (очевидно, в администрации Президента эти понятия существенно различаются, подумал Турецкий), — основано на простом исключении.

    Служебная деятельность Олега Юрьевича не могла послужить причиной трагедии… — И после секундной паузы Корнилов уже с видимым облегчением добавил: Чтобы упростить вам задачу, я попросил сотрудника службы безопасности… — Он нажал кнопку в столе, и через полминуты в кабинете появился серьезный плотный мужчина в бежевом костюме долларов за пятьсот.

    — Знакомьтесь, Белов. Он проводит вас в отдел кадров и к аналитикам. Если возникнут проблемы, обращайтесь прямо ко мне.

    Сказать-то он это сказал, но во взгляде и интонациях открытым текстом читалось, что нехитрыми своими вопросами Турецкий его достал и что уж он постарается, чтобы эта беседа оказалась последней.

    Личное дело Турецкому показали буквально издали на вытянутых руках, разумеется, с собой не дали и копию сделать тоже не позволили.

    Послужной список Невзорова был достаточно краток. Служил в армии, два высших образования: юрфак МГУ и заочно психологический, работал в ПЯ № 768 и с 96-го в администрации Президента.

    Что такое ПЯ № 768 Турецкий не знал, но спрашивать не пытался. Даже если знают, не скажут. Очевидно, какой-то закрытый НИИ или что-нибудь в этом роде.

    Сотрудники аналитического отдела выглядели отнюдь не ботаниками в очках. Все трое усердно изображали бурную деятельность, переписывая что-то с экранов компьютеров на бумагу и обратно. Белов представил им Турецкого и остался стоять у двери. Что-то это сумрачное заведение здорово напоминало. Пожалуй, «Замок».

    — Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью, — негромко пропел Турецкий, но никто не отреагировал.

    У окна стоял чистый стол, очевидно, принадлежавший убитому.

    Ящики были демонстративно выдвинуты и зияли пустотой.

    На столе портрет Невзорова в траурной рамке и одинокая белая гвоздика.

    Турецкий занял место убитого в удобном кресле и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

    — Что за человек был Невзоров?

    Ответа не последовало, коллеги отвлеклись от своих занятий, но высказаться никто не пожелал. Турецкий пригляделся к аналитикам и, выбрав наименее морально устойчивого, направил атаку на него. Парень лет двадцати трех усиленно прятал глаза и разглаживал и без того гладкую, полированную поверхность стола. Возможно, он слишком близко к сердцу воспринял смерть сослуживца, а возможно, просто боялся сболтнуть лишнее и предпочитал даже не смотреть на Турецкого.

    — Когда вы в последний раз его видели?

    — осторожно начал «важняк», и парень под испытующими взглядами четырех пар глаз окончательно смутился и сник.

    Судорожно сглотнув, он хрипло произнес:

    — Не помню, — но вдруг, как бы спохватившись, что плохая память странная черта для аналитика, поправился: Наверное, в последний его день на работе… перед отпуском.

    — Вы были близки с ним, встречались вне службы?

    — Не-е-ет. — Парень усиленно замотал головой.

    — А на работе?

    — Нет, Невзоров всегда работал самостоятельно.

    — От кого он получал задания?

    — Очевидно, от Корнилова или от самого… Президента.

    — То есть этого вы не знаете?

    — У нас серьезная организация, а не футбольная команда, — гордо заявил аналитик и, довольный собой, оглядел коллег, ожидая одобрения.

    — Мы, конечно, играем в пас, но у каждого свое конкретное направление, и сводить наши отчеты — прерогатива начальства.

    Парень немного расслабился, полагая, что его гневная отповедь остудит пыл Турецкого, но «важняк» только разошелся.

    — Каким же, интересно, образом вы попали на эту замечательную работу?

    — А какое это имеет значение?

    — Это тоже секретная информация?

    — Если вы думаете, что у меня влиятельные родственники или друзья родственников — ошибаетесь.

    Его бы, конечно, вытащить в прокуратуру и прижать хорошенько, но уже поздно.

    Его теперь так настращают, что он слова не скажет.

    — А у Невзорова?

    — Не знаю.

    — Кто определяет степень секретности ваших изысканий?

    — Не знаю.

    — И все же?

    — Мы.

    — Сами?

    — Нет.

    — Но вы?

    — Да.

    — А еще кто?

    — Не знаю.

    — Парень был на грани нервного срыва.

    — Были ли аналитические записки Невзорова только для внутреннего употребления или, может быть, попадали в какие-то иные структуры?

    — В секретариат СНГ.

    По мнению Турецкого, ничего крамольного не прозвучало, но по напряженным взглядам остальных аналитиков он понял, что услышал то, чего не должен был услышать. Вспотевший вдруг «предатель» бросился что-то писать, давая понять, что от него больше ничего не добиться. Белов вышел за дверь.

    Турецкий попрощался и, поблагодарив за содействие, тоже откланялся.

    — Я навел справки, — сказал Белов, возвращая на место телефонную трубку.

    Уникальный состав

    — Советники в секретариате СНГ, с которыми контактировал Невзоров, сегодня утром отбыли в Бишкек на закрытое совещание.

    Совещание продлится как минимум шесть дней.


    Квартира Невзорова на Большой Грузинской улице напоминала склад и выглядела нежилой. Получив жилплощадь почти год назад, Невзоров перевез разобранную мебель и ящики с вещами, но все так и пылилось в углах. В спальне стоял диван и телевизор, а в холодильнике два пакета давно прокисшего молока. Значит, Невзоров здесь практически не жил, возможно, наведывался изредка. Турецкий бегло осмотрел комнаты и, не обнаружив ничего заслуживающего внимания, отправился к матери убитого.

    Он заранее готовил себя к рекам слез и увещеваниям поймать как можно скорее извергов-убийц.

    Но Римма Константиновна Невзорова оказалась стойкой женщиной и держалась вполне сносно.

    — Видите ли, я врач, и мне часто приходится видеть смерть.

    Не то чтобы я привыкла, просто уговариваю себя, что это рано или поздно происходит с каждым. С Олегом — слишком рано.

    Она проводила Турецкого в комнату, скромную, но очень уютную. Портреты Турецкого сегодня просто преследовали. Правда, украшением этой комнаты служило не лицо Президента и даже не фотография Невзорова. Одна стена комнаты была увешана снимками совсем маленьких детей: ревущие, надутые, веселые, спящие, сосущие и жующие детские мордочки.

    — Я работаю в Центре репродуктивной медицины… это мои питомцы, дети, которых могло не быть, — объяснила Невзорова.

    — Хотите кофе?

    — Нет, спасибо, не беспокойтесь.

    — Наоборот, это помогает отвлечься, я сварю. Это хороший кофе, Carte Noire.

    Когда появился кофе, Турецкий достал бланк протокола допроса, собственно, только ради того, чтобы не смотреть в покрасневшие глаза матери убитого, которые не скрывали, что она не верит ему, Турецкому, не верит, что он способен найти убийц ее сына.

    Собственно говоря, даже не верит, что он вообще будет искать. Тем не менее он задал свой первый вопрос:

    — Расскажите, чем Олег занимался в последние дни?

    Невзорова посмотрела на свою чашку, из которой даже не отхлебнула, только вертела ее в руках, как бы согревая их, поставила на стол, потом взяла снова.

    — Не знаю, он был в отпуске и сказал, что хочет подышать, побродить по лесу.

    Я поняла так, что он поедет к Сереже в деревню…

    — Простите, Сергей — это кто?

    — Сергей Ожегов. Его товарищ, они вместе работали когда-то.

    У него ферма в Подмосковье. Олег говорил, места там красивые, речка, лес, грибы.

    — А когда он вернулся?

    — Я не знала, что он вернулся. Я даже не уверена в том, что он вообще уезжал. Вы совсем не пьете кофе.

    Турецкий хотел сказать, что она тоже его не пьет, но вовремя сдержался и покорно отпил половину чашки.

    — Я был в его квартире, она выглядит необжитой…

    — Да, он большую часть времени жил со мной.

    Не любил и не умел готовить. У меня такое впечатление, что он и женился то только ради того, чтобы не бегать к маме на борщи…

    — Он женат? — заинтересовался Турецкий.

    — Был. Давно и очень недолго. Они расстались без скандалов, она снова вышла замуж, и у нее уже двое детей.

    Сейчас она в Америке: они выиграли в лотерею вид на жительство. Грин-карту, кажется…

    — Вы что-нибудь знаете об организации, в которой он работал раньше?

    — Организация она и есть, — вздохнула Римма Константиновна. — Закрытый режимный институт, о его работе мы никогда не говорили. Сказал мне как-то, что дал подписку о неразглашении. И все. Он часто ездил в командировки.

    Как избавиться от грибка в ванной народные средства

    Несколько раз за границу.

    — Куда именно?

    — В Австралию, в Южную Африку.

    Вот привез мне бумеранг, уверял, что это не сувенир, а настоящее оружие.

    — А в последний раз, когда вы его видели, он не выглядел расстроенным, озабоченным?..

    — Вы знаете, Александр Борисович, как раз напротив! Был чрезвычайно весел, шутил…

    — Остались какие-нибудь его бумаги, записи?

    — Нет и нет, это я могу сказать точно. Перед вашим приходом мне звонили с его работы и тоже интересовались бумагами, так что я посмотрела в его столе — там пусто. Видимо, перед уходом Олежка все забрал.

    — А он вообще часто работал дома?

    — Нет, практически никогда.

    — Могу я осмотреть его комнату?

    — Конечно.

    Вся площадь стен в кабинете Невзорова была заполнена книжными полками, нехотя уступавшими немного места дивану и письменному столу.

    Книги на четырех языках самой разнообразной тематики — от классики до научно-популярных брошюрок по физике и биологии.

    — Он знал английский, немецкий и испанский в совершенстве и читал на французском и португальском, — пояснила Невзорова.

    На полках рядом с книгами австралийские деревянные маски и богатая коллекция пивных кружек — наверное, не меньше сотни экземпляров.

    — Знатное собрание, — восхитился Турецкий, — ему, наверное, все друзья и знакомые дарили…

    — Нет, у нас практически никто не бывал, он все это привез сам, в основном, из-за границы.

    «Странно», — подумал Турецкий, рассматривая коллекцию.

    Кроме австралийских и южно-африканских здесь были кружки с баварскими, голландскими, шведскими лейблами, значит, он бывал и в Европе.

    Почему его мать об этом не сказала? Или она сама не знала?

    — А какое последнее его приобретение?

    — Вот этот безобразный кухоль. — Невзорова указала на литровую стеклянную емкость действительно несколько странной, даже уродливой формы с надписью на немецком «Бундесбир».


    Турецкий вернулся в свой кабинет фактически с пустыми руками. Уж больно странный и загадочный был человек Невзоров. Какой-то насквозь секретный. Но Турецкий почему-то чувствовал свою близость с ним.

    Может, потому, что он тоже бывал в Баварии и у него тоже дома пылится похожая немецкая кружка?! Как говорится, любители баварского пива, объединяйтесь, один за всех и все за одного. Почему все-таки никто, кроме матери конечно, особенно не огорчился после его смерти, даже не сделал вид, что огорчен.

    Может, он был редкой сволочью?

    Зазвонил телефон.

    — Как дела, в администрации был? — потребовал отчета Меркулов.

    — Да, в гробу они меня видели, относятся как к скандальному журналисту из желтой газетенки. Такое впечатление, что я пришел ворошить их грязное белье, чтобы потом полоскать его перед всем миром. Все как один клянутся в лояльности и сознательности, а как до дела — в кусты.

    — То есть ничего выяснить не удалось?

    — Хочу поговорить с Президентом.

    — Ты это серьезно?

    — Хочу!

    — распалился Турецкий. — За какие такие заслуги Невзоров был избран из сотен тысяч потенциальных желающих у него работать? Что за справки такие он составлял, что они ни на что не влияют, макулатура одна, но посмотреть нельзя — секретно.

    И кто определяет меру секретности? А они же и определяют, сами аналитики. Накарябал справочку — кто, сколько раз и по какому вопросу сходил на толчок, и надписал «секретно, перед прочтением уничтожить»…

    — Погоди, Саша, не горячись, может, они и правы. Зайди с другой стороны, потряси родственников, знакомых…

    — Не тянет это дело на бытовуху. Надо копать на работе, но как копать, если кругом стена? С кем он все-таки контактировал? Какие-то сотрудники аппарата СНГ на секретном совещании.

    Повесткой их не вызовешь, они могут до второго пришествия от меня прятаться. А привод никто санкционировать не станет.

    — Ладно, продолжай, я поговорю с Милютиным, посмотрю, что можно сделать.

    Шумно распахнув дверь, в кабинет вошел Грязнов, обнимая за плечи пунцовую от смущения Маргариту.

    Маргарите Казанской было всего двадцать два. Она только закончила юридический. А поскольку последних пару лет работала секретарем Следственного управления Генпрокуратуры, то ее оставили в профильной организации, но перевели стажером к «важняку» Турецкому.

    Нелишним было бы добавить, что Маргарита приходилась племянницей Вовке Казанскому, собственно, и возглавлявшему следственный отдел.

    С работой, она полагала, ей очень повезло. Турецкого Маргарита боготворила и считала гением сыска, а Грязнов со своими скабрезными шуточками регулярно заставлял ее краснеть.

    Грязнов же искренне завидовал Турецкому.

    Турецкий менял стажеров как перчатки, очевидно, в поисках собственной Деллы Стрит, когда, наконец нашел ее, даже не заметил этого. Маргарита была весьма привлекательна, очень сообразительна и жутко начитанна: могла на память процитировать любое место из любого российского кодекса, разбиралась во всяких там британских прецедентах и штатовском законодательстве, правда, возраст немного подкачал.

    — Как успехи?

    — отсалютовал Слава своей потертой кепочкой.

    — А-а! — Турецкий только махнул рукой: повторять Грязнову все, что он минуту назад высказал Косте Меркулову, не было никаких сил. Тем более что ничего, кроме эмоций, его речь не содержала бы.

    — Слушай, Сашка, отпустил бы ты ко мне Маргариту.

    Смотри, заездил ее совсем, да и чему она у тебя научиться может? Она ж Маргарита, а ты — все равно не Мастер. Другое дело у нас в МУРе. Каждый день живые преступники пачками и каждый со своей психологией…

    — Оставь девчонку в покое, — снова отмахнулся Турецкий. — Ничего нового не принес?

    — Да, ничего особенного. Правда в твоей разлюбезной администрации еще покойничек объявился. Но это вряд ли к нам может иметь отношение.

    — Грязнов наконец отпустил девушку и, заглядывая ей в глаза, попросил: Сварите нам, Ритуля, кофе. Такого, чтоб покрепче, с пеночкой и почти без сахара. Устали мы с Александр Борисычем, надо нам взбодриться, день у нас обоих выдался…

    — Во-первых, она не моя администрация, а Президента, — прервал Турецкий словесный поток товарища, который, будучи направленным на объект противоположного пола, мог литься часами, и строго взглянул на стажера, чего делать, пожалуй, не стоило.

    Девушка окончательно смутилась и пулей вылетела в приемную. — А во-вторых, что за покойничек?

    — Обыкновенный.

    Мертвый, я бы даже сказал, — обиделся Грязнов. — Совсем мертвый покойничек. Заместителя начальника службы безопасности Свиридова сегодня извлекли из-под обломков собственной машины. Ехал в Барвиху на президентскую дачу. Дождь был, дорога скользкая, да и он, мягко говоря, не совсем сухой, выпимши то есть, не справился с управлением, врезался в грузовик, в результате два трупа.

    — Ты же говорил, один.

    — Второй не по твоей части — водитель грузовика.

    Оба вылетели, как пташки, навстречу друг другу через лобовые стекла и, возможно даже, в полете встретились. Только не надейся, что тебе с этого что-нибудь обломится. Чистейший несчастный случай. Сам проверял. Этот Свиридов — лихач долбаный — выперся на встречную полосу, грузовик пытался тормознуть и сойти на обочину.

    Но не успел. Тормозной путь и все прочее укладывается в картину несчастного случая по вине нетрезвого покойника № 1.

    — Так зачем ты мне это рассказываешь? — удивился Турецкий.

    — А чтоб вы с Костей не подумали, что я провалялся целый день на диване, плюя на свой служебный долг.

    2


    Попов изучал оперативные документы.

    Они свидетельствовали, что местом происшествия была поляна в зоне лесного массива, в 150 метрах от трассы А 101. В центральной части поляны лежали угли и зола потухшего костра.

    Там и был обнаружен труп. Собственно, и трупа как такового не было. Ни головы, ни рук, ни ног. Только останки верхней части туловища.

    «…В области плечевых суставов — линия отделения с насечками на поверхности кожи и фрагментами кости конечности.

    В шейном отделе грудной клетки — аналогичная линия отделения с пересечением тела 5-го позвонка. На передней поверхности грудной клетки расположены 4 раны кожи линейной формы с ровными краями и заостренными концами.

    В проекции нижней части туловища в золе костра расположены множественные фрагменты костей таза, верхних и нижних конечностей. Костные останки светло-серого цвета, легко разрушаются при прикосновении.

    При просеивании золы костра обнаружены:

    — металлический четырехлопастной штифт (спица?), сечение — крест (имплантант?), длиной 15 см, высота лопастей 0,5 см, на боковой поверхности спицы вдавленный номер 352;

    — коронка из металла желтого цвета на два зуба с остатками эмали и вещества зуба внутри;

    — кольцо типа обручального, из металла желтого цвета, на внутренней поверхности кольца имеется надпись «Храни!»…»

    Попов, мрачный как туча, играл желваками и пил стаканами воду.

    Читая дальше, он узнал, что при прочесывании близлежащей местности был найден проломленный череп.

    Еще в трехстах метрах в каком-то полуразваленном сарае с шатровой крышей на полу — лужа темно-красного цвета.

    «…При вскрытии установлено наличие в легких множественных черных пятен под плеврой (отложения подплевральной пыли), указывающих на длительный контакт с загрязненным воздухом (шахтер, рабочий силикатного, цементного и т..

    заводов).

    Установлено наличие старых сросшихся переломов 6, 7, 8-го ребер слева по среднебоковой линии.

    При изучении представленных флюоро— и рентгенограмм гр. Храпунова установлено отсутствие в легких пылевых отложений.

    На черепе неизвестного человека установлено наличие одного рубленого повреждения кости, нанесенного лезвийной частью топора или предметом с аналогичной ударяющей поверхностью; два входных огнестрельных повреждения, нанесенных пулями, плакированными томпаком и имеющими свинцовое донышко, диаметром 0,9 см.

    Определение дистанции выстрела не представляется возможным в связи с отсутствием мягких тканей в области повреждений.

    Повреждения в области грудной клетки имеют колото-резаную, проникающую форму, с повреждениями правого и левого легких, левого желудочка сердца.

    Нанесены плоским колюще-режущим орудием с обоюдоострой заточкой клинка, острым свободным концом клинка.

    Четырехлопастной штифт является имплантантом, используемым в травматологии при сращивании переломов кости.

    По представленным материалам из истории болезни из Института травматологии — аналогичный штифт под № 352 был имплантирован гр. Храпунову в 1982 г. по поводу перелома верхней трети правой бедренной кости.

    Коронка на 6-й, 7-й зубы нижней челюсти по своей форме, степени стертости, группе крови, остаткам зубов могла принадлежать гр. Храпунову.

    Группа крови исследуемого трупа —, анти-В. Группа крови гр.

    Храпунова —, анти-В.

    При лабораторном исследовании проб крови, изъятых из сарая, установлено: группа крови —, анти-В.

    Отсутствие фибринов в исследуемых образцах крови указывает на то, что кровь была трупной.

    Таким образом, смерть наступила не менее чем за 72 часа до обнаружения трупа».

    Попов перечитал документы, глубоко вздохнул и сложил их в папку. На обложке старательно красным маркером вывел «Храпунов».

    Значит, еще один. Еще одно зверское убийство. Таких папок у него уже было двенадцать.

    Эта тринадцатая. И неизвестно, сколько их будет еще.

    Попов бросил в стакан с водой две таблетки эффералгана и помешал карандашом, глядя как поднимаются со дна дружные пузырьки. Мафия планомерно уничтожает всех внедренных в ее ряды агентов МВД или ФСБ. Утром он сделал запрос, и только что принесли справку.

    Капитан Храпунов действительно выполнял особое задание руководства. Семь месяцев назад он был внедрен в одну из боевых бригад преступной группировки «Юго-запад» и отлично справлялся с поставленной задачей. До поры до времени. Но 14 не явился на контрольную встречу и с тех пор связь не возобновлял. И вот теперь он — труп. Но не просто труп. Он удушен, застрелен, расчленен, а позже сожжен. Зверская, неоправданная жестокость.

    Полное впечатление, что работал маньяк.

    Попов представил себе, что чувствовал Храпунов, когда в составе бригады боевиков должен был укрощать строптивых, возможно, убивать людей, которые виноваты лишь тем, что не угодили мафии.

    За капитанскую зарплату, без командировочных… И он наверняка убивал и калечил, иначе не продержался бы в группировке и дня.

    Только морализировать по этому поводу можно сколько угодно, а вычислять «крота» в собственных недрах нужно незамедлительно. И крот этот наверняка сидит довольно высоко. Выявленные мафией и уничтоженные агенты принадлежали к разным ведомствам, были внедрены в разное время и в разные организации и группировки, и курировали их разные люди, разумеется, с соблюдением высшей степени секретности, в отчетах ни имена, ни звания агентов не упоминались.

    Насколько удалось выяснить Попову, даже в министерстве не было сводного списка, по крайней мере, ему не удалось его заполучить, а ведь это, возможно, спасло бы жизнь тем, кто по каким-либо причинам еще цел и продолжает работать.

    В то, что истребили всех, Попов верить не хотел.

    Значит, «крот» имел доступ к любой документации, а главное — имел возможность и время ее обработать, профильтровать, перепроверить и передать заинтересованным лицам. А заинтересованных лиц оказалось довольно много, и они очень разные. Предполагать, что «крот» имеет контакты со всеми руководителями группировок по Москве и области, абсурдно. Разве что ради великой цели очищения своих рядов все они собрались вместе…

    Попов отхлебнул разом еще полстакана воды.


    ПЯ № 768 представлял собой средних размеров институт.

    О его былом научном предназначении можно было догадаться только по обилию непонятных, очевидно вытяжных, труб на крыше.

    Стены здания покрывала реклама десятков, а возможно, и сотен фирм, снимавших здесь помещения. Вестибюль занимал салон «Опеля», и Грязнова пришлось тащить силком.

    — Ты как двенадцатилетний пацан. — Турецкий схватил приятеля за рукав. — Как первый раз в жизни увидел «Плейбой», теперь за уши не оторвешь.

    — Да погоди, — брыкался Грязнов, — я же только вчера такую в журнале «Автопилот»…

    Турецкого еще на подходе при появлении первых признаков коммерческого перерождения злосчастного ПЯ № 768 охватило нехорошее предчувствие.

    Они с Грязновым долго толкались по пустым и набитым посетителями коридорам в поисках администратора. Наконец Грязнов, которому, очевидно, не терпелось поскорее вернуться в вестибюль к дорогим его сердцу «опелям», беззастенчиво извлек из женского туалета бабку-уборщицу.

    У бабки за спиной был закреплен огромный ранцевый пылесос, одной рукой она вытравливала шнур, тянувшийся через весь коридор, другой управлялась со шлангом. Смахивала она на немца-захватчика с огнеметом из кинохроники времен войны. Не выключая агрегата, бабулька стала путано объяснять, как отыскать коменданта, но Турецкий, окончательно потерявший терпение, сунул ей под нос красную книжечку и грозно произнес:

    — Ведите нас к своему треклятому коменданту.

    Немедленно.

    — Так бы и сказали сразу. — Бабка шарахнулась от удостоверения, как черт от ладана, но не выключая пылесос.

    — Я не уборщица, я ничего не знаю, только убираю здесь… Я эта… помощница уборщицы. — Она устремилась вперед, рассекая группу каких-то солидных мужей, засасывая на ходу окурки.

    У двери без надписи она почтительно остановилась. За дверью сидела дама и делала себе сложный маникюр. Ногти у нее были покрыты зеленым лаком. Она рисовала на них тонкой кисточкой белые ромашки, а еще более тоненькой — желтые серединки. На вошедших она глаз не подняла.

    — Вы комендант? — поинтересовался Турецкий, потоптавшись на месте несколько секунд, тщетно ожидая, что его заметят.

    — Я уборщица, — обиженно ответила дама спустя полминуты.

    — Вы по какому вопросу?

    На Турецкого с Грязновым она так и не посмотрела.

    Удостоверение на нее тоже не подействовало. Турецкий готов уже был вспылить, но к счастью, художественные работы подошли к концу.

    — Средняя лестница, первый этаж, комната сто двадцать семь, — процедила она надменно, при этом энергично взмахивая кистями.

    — Спасибо преогромное, — не удержался Грязнов, — в своем рапорте Президенту мы отметим вашу неоценимую помощь. — И тут же набросился на Турецкого: На кой ты меня с собой притащил?!

    — Стучите долго, — получили они напоследок еще одно ЦУ.

    Комендант, естественно, отставник, располагался в полуподвальном помещении и был с утра изрядно пьян, а возможно, не протрезвел с вечера или с прошлого месяца.

    При появлении посетителей он спрятал бутылку в ящик, а недопитый стакан оставил на столе. Грязнова с Турецким он, разумеется, не стеснялся, просто не хотел делиться.

    Удостоверения рассмотрел без всякого уважения.

    — Ммм… — Звук, видимо, означал вопрос.

    Грязнов тряхнул его за плечи:

    — Где ПЯ № 768? Закрыт? Переехал? Ты работал здесь раньше?

    — А тебе на кой хрен? — Алкаш стряхнул руку Грязнова. — Ты что, шпион? И вообще, ручонки свои попридержи: перед тобой цельный полковник сидит.

    — Ты у меня, цельный полковник, сейчас в кутузку отправишься на параше сидеть.

    Грязнов обменялся с комендантом еще парой матерных фраз, и Турецкий, видя дурное настроение друга, уже прикидывал, как будет их разнимать.

    Но комендант в последний момент опомнился, встал из-за стола, практически ровно сходил в умывальник и вернулся совсем другим человеком. Он еще раз, теперь уже осмысленно, заглянул в их удостоверения и произнес как ни в чем не бывало:

    — Два года назад сняли режим секретности.

    А в прошлом году совсем закрыли, но весь народ еще раньше разбежался.

    — Вы знаете этого человека? — Турецкий достал фотографию Невзорова.

    Комендант надел очки, долго смотрел на снимок, потом, ни слова не говоря, подошел к шкафу, надел фуражку и в третий раз попросил служебные удостоверения. Он изучил, буквально обнюхал в них каждую букву, затем вернулся к снимку и в итоге произнес:

    — Не помню.

    Турецкий уже привычным движением схватил Грязнова за рукав.

    — Идите за мной.

    Комендант провел их в бомбоубежище, долго возился с кодовым замком.

    Дверь весила не меньше тонны, они с трудом открыли ее втроем.

    В исполинском сейфе с надписью «Аптечка», закрытом на три замка, хранились отсыревшие бумаги.

    — Два года назад зимой отключили свет за неуплату, — сказал комендант, — котельную тоже остановили, но воду не слили. Ночью в отделе кадров прорвало стояк, все затопило. Что смогли спасти в темноте — вывезли. Остальные бумаги засветло собрали, но архив их не принял. Уже подписали документ, что передано все, до последнего листика. Так и лежат с тех пор.

    — Какой архив… — Турецкий вдруг сообразил, что не знает, как зовут коменданта, — товарищ полковник?

    Тот расцвел как майская роза:

    — Министерства обороны.

    — Тут папок килограмм семьдесят, если не больше, — взвыл Грязнов, — ты их до вечера наверх не перетаскаешь.

    — Он повернулся к коменданту: Нужна помощь.

    С нас, — указал он на Турецкого, — причитается.

    — Да вы в своем уме?! Это же совершенно секретные документы!

    Грязнов с отставным полковником препирались не менее получаса. Сначала комендант стоял на смерть, потом все-таки дал слабину — согласился отдать свой клад, если составят акт приема-передачи с печатью Генпрокуратуры и за подписью самого генерального прокурора. Принялись спорить, по какому поводу составлять протокол, — Грязнов, похоже, продолжал спор исключительно из спортивного интереса. Турецкий за это время перелистал все папки — около ста штук и дела Невзорова не обнаружил.

    — Все, Слава, кончай базар, — захлопнул он последнюю, — поехали.

    — Э-э-э!

    А убрать?!

    Грязнов хотел ответить, но Турецкий вытолкал его на свежий воздух, от греха подальше.

    Слава всю дорогу сидел молча, с надутой физиономией, к Турецкому идти не захотел, поехал к себе.

    Турецкий удерживать его не стал, сразу же с порога принялся составлять официальный запрос в Министерство обороны.

    Недобрые предчувствия продолжали его одолевать: что, если эти великие конспираторы перепутали в суматохе все архивные дела? После рассказа коменданта он готов был ждать любого подвоха. На всякий случай он завизировал свой запрос у Меркулова, но и этого ему показалось мало.

    — Костя, надо бы подпись генерального.

    — Он стал живописать Меркулову ужасы подземелья ПЯ № 768.

    — У тебя паранойя, — перебил его Меркулов, — или старческий маразм, выбирай сам. — Бумагу тем не менее он оставил у себя.

    «Министерство обороны Российской Федерации. №… от… 199 г.

    …В ответ на ваш запрос №… от… 199 г. сообщаем, что личное дело Невзорова Олега Юрьевича в архиве МО отсутствует. При расформировании ПЯ № 768 в архив МО были переданы только личные дела сотрудников-военнослужащих.

    Согласно ведомственной принадлежности ПЯ № 768 относился не к МО, а к Академии наук РФ…»

    Турецкий поймал себя на том, что читает ответ из Министерства обороны уже четвертый раз, покоя ему не давал один вопрос: что, если они действительно захарлали дело Невзорова и теперь просто отписываются.

    К сожалению, проверить это не было никакой возможности.

    В Академию наук он отправился лично. Бардак в личных делах вполне соответствовал рассказу коменданта. Турецкий загонял двух девушек, явно не привыкших интенсивно трудиться, заставил их проверить все данные дважды.

    Результат — нулевой. Впрочем, на другой он не очень-то и рассчитывал. Девицам он, разумеется, ни о чем таком не сказал, наоборот, выражал полную уверенность в успехе поисков, чтобы не расслаблялись.

    Долбить стену секретности и выяснять, чем именно занимался институт Невзорова, тоже не было необходимости.

    Какие бы военные железяки они ни мастерили, сам Невзоров наверняка ничего в них не смыслил, он же юрист-экономист. И к Министерству обороны тоже отношения не имеет, если, конечно, верить их бумажке. Получается задача с одним неизвестным: кто мог работать в секретном НИИ, но не инженер и не военный?

    Надо навестить этого Ожегова, знакомая, кстати, фамилия, но откуда? Толку, правда, скорее всего, опять не будет. Турецкий послал еще один официальный запрос в ФСБ, заранее предполагая, что ответа он не получит.

    Затем отправился к Меркулову.

    — Костя, нужно потрясти наше горячо любимое ФСБ. Пусть колются насчет Невзорова. Не мог он работать ни на кого больше, только на комитет, сам посуди…

    — Согласен. Скорее всего, так оно и было. Теперь сформулируй мне, пожалуйста, что ты собираешься делать, если я раздобуду положительный ответ на твой вопрос.

    — А ты раздобудешь?

    — Предположим.

    — Тогда формулирую.

    Как он пересел из своего коллапсирующего НИИ прямо в администрацию Президента? Кто составил ему протекцию?

    Кто его двигал? Куда и зачем?

    — Ты хочешь сказать: убили пешку, осталось выяснить, какого она цвета, и можно брать за горло ферзей с королями?

    — Я, Константин Дмитрич, в кремлевских интригах несильно подкован, думаю, так же, как и ты., но по моему скромному разумению, Невзоров на ферзя не тянул.

    — Что с эсэнгэшниками? — поинтересовался Меркулов.

    — Рита второй день телефон обрывает. Обещала к вечеру организовать «горячую линию».

    — Турецкий махнул рукой и пошел к себе.

    Вместо «горячей линии» на него свалилась неожиданная удача: ночью делегация возвращается в Москву. Не желая терять времени, он ринулся звонить своему гиду из службы безопасности Президента, чтобы договориться на завтра. Железно. Несколько раз он уточнял время и место встречи, необходимые процедуры для допуска к документам, если потребуется, и еще кучу ненужных подробностей.

    Собеседника он утомил окончательно. «У меня точно паранойя, — подумал Турецкий, положив трубку. — Или маразм… Нет, пусть уж лучше паранойя… Или маразм? Или вялотекущая шизофрения?»

    С утра Турецкому вежливо сообщили, что часть делегации, в том числе интересующие его люди, не заходя на работу, вылетела в Германию на какой-то международный конгресс.

    Название он не дослушал — в сердцах швырнул трубку. Таким образом, чаша весов сама собой склонилась в сторону паранойи.

    Как ни странно, ответ из ФСБ пришел, и довольно быстро. Невзоров, оказывается, действительно работал там, но ушел в отставку в звании полковника в мае 1996 года.

    Правда, получить допуск к документам, проливающим свет на суть его тамошних изысканий, не удалось даже Меркулову.

    3


    Грузовой самолет российской авиакомпании «Глобус» вылетел рейсом Москва — Мюнхен. На борту, кроме экипажа, находилось всего четверо пассажиров. Трое австрийцев и небольшого роста лысеющий немецкий дипломат, кутавшийся в необъятный теплый шарф.

    В багажном отделении стояли три контейнера с документацией из немецкого посольства в Москве, а рядом с ним на свободном сиденье лежала опечатанная со всех сторон тяжелая вализа.

    Немец вяло листал «Шпигель» и потягивал из фляжки бурбон.

    Не нравилась ему эта работа. Нервы все время на пределе, а тут еще простуду подхватил в Москве. Забраться бы в горячую ванну, выпить литра полтора глинтвейна, и погреться у камина.

    Но теплый дом пока что так далеко, и нужно еще доставить груз. Тяжело вздохнув, он нажал на кнопку, чтобы откинуть спинку кресла — во сне время пролетит незаметно.

    Его разбудил рев моторов. Он выглянул в окно: самолет покидал Венский аэропорт. Значит, посадку во Львове он проспал. Что ж, тем лучше, минут через сорок Мюнхен.

    Он оглядел салон. Австрийцы вышли, на их местах сидели двое мужчин в похожих кожанках и с одинаковыми сумками. Очевидно, сели в Вене или, может, во Львове. Единственный стюард заглянул в салон и, убедившись, что никто не нуждается в его услугах, скрылся за перегородкой.

    Немец снова прикрыл глаза, хотя и заметил, что плотный, толстощекий мужчина в кожанке уселся в свободное кресло рядом, — может, человеку не с кем поболтать, вот он и ищет компанию.

    Но из него плохой собеседник, он вообще не любил беспредметных разговоров по пустякам, лишь бы скоротать время, а сейчас еще эта простуда, голова просто разламывается.

    — Герр Бакштейн?

    Дипломат приподнял веки, толстяк был ему незнаком.

    И тут боковым зрением он уловил движение в районе своего багажа. Чья-то тонкая жилистая рука легла на ручку кофра и потащила его с кресла. Оглянувшись, Бакштейн увидел и обладателя руки — высокого худощавого и светловолосого молодого человека в такой же кожанке, как и у толстяка. Он сидел сзади и, не поднимаясь с кресла, тащил вализу к себе. Лицо его не выражало ничего, кроме напряжения: сумка весила килограмм тридцать, и поднять ее из неудобного положения и на вытянутой руке было не так-то просто.

    — Позвольте! Это дипломатическая почта!

    — Спокойно.

    Не делайте резких движений, — внятно прошептал толстяк прямо ему в ухо, а в левый бок немца уперлось что-то тупое и твердое, что вполне могло оказаться глушителем, венчающим дуло пистолета.

    Дипломатический багаж перекочевал наконец к худощавому незнакомцу, и тот не спеша двинулся в конец салона.

    — Вы не сможете вынести это из самолета.

    Меня будет встречать охрана… — попытался Бакштейн образумить толстяка.

    — Это наши проблемы, — ответил тот, нагло усмехаясь, и Бакштейн увидел множество оспинок на его лице, которые багровели, когда толстяк улыбался.

    «Глупо, — подумал немец. — Не для того же они воровали, чтобы тут же испугаться и вернуть. Но у них действительно будут проблемы. Они даже не представляют, во что ввязались.

    Или представляют?»

    Додумать он не успел.

    Толстяк, сорвав дипломатические печати, расстегнул замки на сумке Бакштейна и, отложив в сторону папку с документами, принялся перегружать ее содержимое в два рюкзака.

    — Сколько? — поинтересовался худой, стоявший на стреме.

    Они находились в багажном отсеке, где пассажирам бывать не рекомендуется, но никто ими не интересовался.

    — Пятьдесят, как и ожидалось.

    Отзывы о приборах и средствах против храпа

    — Толстяк закончил паковать рюкзаки. — Давай.

    Худой вынул из кармана куртки схему электрической части самолета, и толстый, ловко отвинтив болты на панельке у заднего люка, перерезал и по-новому закоротил провода.

    — Теперь твоя очередь.

    — Без проблем. — Худой взвел механизм небольшой магнитной бомбы, поставил таймер на трехминутную задержку и прикрепил ее над рычагами хвостового управления.

    — Уходим?

    — Улетаем.

    Сняв кожанки, они надели парашюты, спецназовские шапочки и защитные очки.

    Сквозь окошко заднего люка просматривалась панорама Баварских Альп. Далеко внизу горы, поросшие густыми соснами и городишко на горизонте.


    — Эй, на вышке! Вызывает борт А-870. — Командир экипажа включил рацию и слушал шум эфира. Сегодня на контрольном посту Мюнхена дежурил его знакомый Отто Шнайдер.

    Скорее заочный знакомый, так как они никогда друг друга не видели, только регулярно переговаривались по радио.

    — Привет, Алексей. Рецепт достал? — Шнайдер оказался заядлым рыболовом, и в прошлом рейсе командир обмолвился, что его знакомый ловит щук ведрами на какие-то катышки. Немец пристал как банный лист: достань ему рецепт, да достань.

    — Еще бы.

    — За каждое ведро форели с меня бочонок пива, договорились?

    — Командир, у нас, кажется, проблемы.

    — Второй пилот постучал пальцем по датчику на приборной доске. — Задний люк открыт.

    — А что старый переключатель?

    — Молчит.

    Пару месяцев назад авиакомпания «Глобус» провела полную реконструкцию своих самолетов.

    Правда, старую электронику не выбросили, даже не отключили, но продублировали новейшими немецкими системами. У экипажа это был уже третий рейс на модернизированном самолете, и до сих пор показания старой и новой систем никогда не расходились. У руководства, требовавшего строгий отчет о работе электроники, даже стали закрадываться сомнения: а не вылетели ли их немалые денежки в трубу?

    Это был первый случай несоответствия.

    — Так как насчет рецепта? — переспросил Шнайдер.

    — Свяжусь через пару минут, надо кое-что сделать.

    — Проблемы на борту?

    — Пока нет. — Командир отключил рацию. — Сходи проверь, через десять минут Мюнхен.

    Второй пилот выбрался из рубки и прошел через салон.

    Единственный пассажир, видимо, спал. Ему казалось, что пассажиров должно было быть больше, но сейчас не до того. Он прошел через грузовой отсек и убедился, что задний люк действительно открыт. Не приоткрыт, а распахнут настежь, и только благодаря тому, что груз надежно закреплен, они не разбрасывают над Альпами контейнеры и ящики.

    Он закрыл люк и вернулся в рубку.

    — Был открыт.

    — Значит, не зря новую начинку поставили!

    — не вовремя обрадовался пилот.

    — Да подожди ты с начинкой, командир, кто его открыл?

    — Ты там был, тебе и выводы делать.

    В этот момент самолет сильно тряхнуло. Командир вцепился в штурвал, стараясь выровнять крен, но машина перестала его слушаться.

    — Мюнхен, Мюнхен!

    Вызывает борт А-870. Давайте аварийную посадку.

    — Понял, вторая полоса ваша. Что случилось, Алексей?

    — Хвостовое оперение частично отказало.

    — Сесть сможешь?

    Командир экипажа увидел вырастающую из пелены облаков горную вершину. Он рванул штурвал на себя, но самолет набирал высоту слишком медленно.

    Повороты штурвала влево-вправо ничего не давали. Сосны стремительно вырастали на склоне, из зеленых точечек превращаясь в огромные деревья.


    Шнайдер следил за движением самолета на большом экране радара, где машина выглядела движущимся зеленым пятнышком.

    На полосу уже высланы пожарные и «скорая помощь». Вдруг зеленая точка мигнула и исчезла с экрана.

    — Борт А-870, ответьте! Борт А-870, ответьте! — кричал Шнайдер в микрофон, но ответа не было — из наушников раздавалось только потрескивание пустого эфира.


    Худой дернул за кольцо парашюта и посмотрел на часы: пора!

    Несмотря на облачность, самолет был виден далеко, и ему даже показалось, что он заметил вспышку под хвостом.

    Хотя это вряд ли: бомба была слишком маломощная.

    Дул довольно сильный западный ветер, и их сносило вслед за самолетом. Внизу петляла пустынная дорога, земля летела навстречу, ощетинившись верхушками деревьев.

    Они скорее почувствовали, чем услышали, взрыв. Самолет врезался в гору и вспыхнул ослепительным фейерверком. Слишком близко, не более чем в десяти километрах. Они рассчитывали оказаться гораздо дальше.

    Закопав парашюты, парашютисты двинулись в путь, с объемными рюкзаками вполне похожие на туристов, совершающих увлекательную пешую прогулку по живописным местам Баварии.

    4


    Родственником Большого Человека Турецкий стал неожиданно для всех и в первую очередь для себя.

    Лет десять, тем более пятнадцать назад подобный факт раз и навсегда перевернул бы его жизнь — не каждый у нас женат на троюродной сестре премьер-министра.

    Времена, однако, изменились, и о том, что «двоюродный кузен» Ирины Генриховны Турецкой стал настоящим премьером России, ее муж узнал по телевизору.

    Он (Турецкий) так и подумал тогда: «Надо же, настоящий премьер. Большой Человек».

    Его шурин Фроловский был похож на свежесозревшего вундеркинда, только привыкшего работать, много думать и читать, а вовсе не руководить: типаж до сих пор не вяжущийся в российском сознании с образом крупного чиновника.

    Был бы еще просто интеллигентный или просто молодой, а тут все сразу.

    Турецкий давно уже не думал о Фроловском-премьере, первый шок прошел у него столь же бесследно, как и у широких масс населения.

    Раньше они встречались всего несколько раз мельком, и с первых же минут знакомства родственник был идентифицирован как антипод. Не употреблял ничего крепче кефира, не сквернословил, источал разнообразные добродетели. От общения с ним у Турецкого возникало ощущение, будто он объелся пряников. Тошнило, короче говоря.

    Но сегодня это все-таки должно было случиться. При полном параде Турецкий стоял возле своего дома на Фрунзенской набережной, разрываясь между желанием спрятаться в тень и опасением окончательно утратить презентабельный вид.

    Очевидно, на дворе имел место рецидив лета, именуемый бабьим, и солнце палило нещадно, а единственное тенистое местечко, как назло, соседствовало с лужей на проезжей части.

    Его уже слегка окатили, после чего Ирина Генриховна надулась, оттолкнула руку супруга и отодвинулась на шаг.

    Служебная машина опаздывала.

    Чтобы притупить раздражение, Турецкий принялся мечтать, как выльет, якобы совершенно случайно, бутылку коньяку премьеру на брюки.

    Только бы у него были светлые брюки… Вообще-то… бутылки многовато. Хватит с него и двухсот грамм, даже ста пятидесяти, только бы на светлые брюки…

    Строго говоря, виновником торжества являлся не Фроловский. Это их с Ириной бабушка Элеонора Львовна неожиданно нагрянула из Риги, где безвылазно просидела много лет, с тех пор как ее отправили на заслуженный отдых. Старушка была отставной актрисой и, мягко говоря, с приветом. На днях ей стукнуло 84, она заявила, что может не дожить до более круглой даты и хочет повидать дорогих родственников немедленно, только — Боже упаси!

    — не всех одновременно. Боже упаси!

    В юбилейную программу входила пьянка с молодежью на правительственной даче. Молодежь — это Турецкие без дочери и Фроловские.

    Остальные не удостоились чести попасть в указанную возрастную категорию, старушенция была непреклонна.

    …Костюм у Фроловского действительно оказался светлым.

    — Некоторые специалисты прочат вам большое будущее в политике. — Турецкий впервые с самого утра почувствовал себя в своей тарелке.

    — Я думаю, ваши сведения немного устарели, — с улыбкой парировал Фроловский.

    Появилась жена премьера Вера Качалова и принялась активно приглашать Турецких заходить, чувствовать себя как дома, стараясь ослепительной улыбкой сократить, если не уничтожить напрочь, социальную дистанцию. Турецкий, и так настроенный на мажорный лад (его мечта о светлом костюме уже наполовину сбылась), зазывания пропустил мимо ушей, он беззастенчиво рассматривал хозяйку.

    Посмотреть было на что: невысокая блондинка, весьма эффектная, кажется, двадцать девять лет, но выглядит еще моложе, любые сравнения с Ириной Генриховной совершенно неуместны.

    — Ты в ней дыру пробуравишь, — шикнула на Турецкого Ирина.

    Она вняла приглашениям и проследовала в дом, увлекая его следом.

    — Это идея.

    — Ты пошляк, Турецкий! — Она раздраженно посмотрела на него, прикидывая, чего бы такое сказать пообиднее: И вообще, ты старый хрыч, тебе здесь ничего не светит, можешь стараться сколько влезет, считай, что получил мое благословение.

    — Ты только потом не передумай.

    Бабушка была высокая и кряжистая.

    Турецкому она жала руку и приговаривала, что терпеть не может сотрудников органов, но он лично ей симпатичен.

    Разлили фантастический армянский коньяк. Турецкий даже заколебался: стоит ли изводить добро на Фроловского. Именинница взяла слово:

    — За меня пить не будем — у меня, слава Богу, все в порядке, а что не в порядке, улучшению уже давно не поддается.

    Поэтому пьем за Россию! Я родилась в великой России и умереть хочу в великой России! — Она строго посмотрела на внука. — До дна! И не закусывай после первой, я тебя умоляю.

    — Между прочим, бабушка, у тебя есть шанс. Обратись к своему депутату с предложением. Действительно, есть же Великая Британия, почему и нам не называться Великой Россией?

    А на меня не смотри, меня они слушать не станут.

    Бабушка Элеонора понимала толк в пьянках и не щадила ни себя, ни других, вызывая у Турецкого чувства уважения и зависти. Для ее возраста форма просто феноменальная: он не представлял себе, будучи вдвое старше нынешнего, сможет пропустить триста грамм коньяку и выглядеть бодрячком или хотя бы сохранять вертикальное положение.

    Скорее всего, к тому времени он уже окончательно примет горизонтальную позицию.

    Обстановка за столом потеплела. Поначалу Ирина была скованна, Фроловский — непроницаем, Вера Качалова — красива и улыбчива; потом она перестала улыбаться, покрылась румянцем и оживилась, Фроловский тоже порозовел, но сохранил аристократическую сдержанность, Ирина с несвойственным ей жаром принялась обсуждать обычно чуждые ей проблемы большой политики.

    А у Элеоноры Львовны и в трезвом виде были не все дома.

    Турецкая лихо наколола на палочку дольку апельсина, в самую середину, в десятку, и наставила микрошпагу на «двоюродного кузена».

    Приветствую вас, уважаемые читатели сайта !

    Сегодня речь пойдет о креме для суставов Пантофлекс. Препарат предназначен для устранения отеков, болей и восстановления суставов. Боль в суставах в наше время чуть ли не самая распространенная проблема. Буквально 20-30 лет назад на нее жаловались лишь пожилые люди. Сейчас от суставной боли страдают и те, кто едва достиг 30-летнего возраста.

    Основной действующий ингредиент Пантофлекса - вытяжка из пантов алтайского марала. Для тех, кто не в курсе – пантами называют оленьи рога, обладающие целебными свойствами. Препарат новый, однако, его реклама мелькает чуть ли не на каждом сайте.

    Что обещает производитель крема? Смотрите сами, это скриншот с официального сайта:

    Громкие обещания, учитывая, что это не таблетки или капсулы, а самый обычный крем. Который, к тому же, выпускается в ограниченном количестве. Очень похоже на очередной рекламный ход маркетологов! Так как рекламным уловкам я уже давно не верю, решено было проверить препарат на эффективность.

    Поучаствовать в эксперименте согласилась моя двоюродная тетушка. Ей уже за 60, а потому боль в суставах напоминает о себе практически постоянно. Несмотря на хронический артроз, тетушка ведет активный образ жизни и не желает мириться с болью.

    Итак, приступим!

    Содержание статьи

    Внешний вид упаковки, состав и инструкция по применению крема Пантофлекс.

    После оформления заказа посылку мы ждали неделю. Это дольше чем обычно. Возможно, заминка связана с праздниками, а может быть возникли неполадки в работе почты. В любом случае, с почтового отделения я забрал ее в целости и сохранности. Тетушка явилась за ней в тот же день: хорошо, что я успел сфотографировать упаковку перед тем, как она чуть ли не выхватила ее у меня из рук (что творит халява…):

    Объем баночки с кремом – 100 мл. (для товара из интернета это очень даже неплохо). Но я все равно заказывал две упаковки: кто ж его знает, что они туда положат!

    Сам крем приятно пахнет травами, имеет нежирную, густую текстуру. В составе крема кроме экстракта пантов алтайского марала, глюкозамина и хондроитина заявлено еще несколько компонентов. В основном, это травы – сабельник болотный, плоды облепихи, вытяжка ивовой коры и т. д. Больше ничего рассмотреть не удалось, так как Пантофлекс у меня забрали со скоростью молнии – я даже опомниться не успел.

    Смотреть инструкцию по применению Пантофлекса пришлось на официальном сайте. Для вас также сделал скриншот:

    Кроме этого, указано, что курс применения Пантофлекса составляет 10 дней, но при необходимости его можно повторить. На этом предлагаю закончить описание препарата и перейти к основной части обзора – проверке эффективности крема.

    Крем Пантофлекс – развод на деньги или реальная помощь больным суставам?

    Честно сказать, крем тетке настолько понравился, что пользовалась она им не 10 дней, а целый месяц.

    Благо, мой опыт подсказал мне, что одной упаковки будет маловато, и я заказал сразу две.

    В общем, когда через полтора месяца я все же пришел за результатами, тетя встречала меня с блинами и пирогами. С ее слов, «крем ее просто на ноги поставил!». Про то, что должны быть и какие-нибудь недостатки, она и слышать не хотела. Пришлось устроить ей детальный опрос. Вот что мне удалось выяснить (всё занес в таблицу, так лучше воспринимать):

    Критерий Оценка
    Доставка 6 из 10. Посылку ждали долго.

    Возможно, и не по вине производителя, но факт остается фактом. За это сразу - 4 балла.

    Стоимость 8 из 10.Недешевый препарат, но нам достался со скидкой – на момент заказа на сайте была акция.
    Количество средства 9 из 10. На 10 дней баночки хватит однозначно. Если планируете применять дольше – придется заказывать еще хотя бы одну.
    Удобство применения, консистенция 8 из 10. Цитирую тетку: «Очень хорошо впитывается, не жирный, а потому следов на одежде не оставляет!

    Вот еще бы наносить можно было не 3, а 2 раза в день, а то в обед у меня репетиция в хоре». Думаю, мои комментарии излишни…

    Побочные эффекты 9 из 10. У тетки их не было. Но я подозреваю, что на какой-нибудь компонент может возникнуть аллергическая реакция. Все-таки средство растительного происхождения.
    Избавление от «скованности»суставов 10 из 10. Скованность в суставах прошла через пару дней после начала применения Пантофлекса.
    Устранение болевого синдрома 10 из 10. Как рассказала мне тетка, боль проходит минут через 20-30 после нанесения крема.
    Длительность полученного эффекта 9 из 10. Для того чтобы объективно оценить этот критерий, надо выждать пару-тройку месяцев.

    Хотя за те 2 недели, что тетка не пользуется Пантофлексом, болей у нее еще не было.

    8,6 баллов из 10 возможных! На основании этого могу смело заявить, что Пантофлекс –не развод, а настоящее рабочее средство для устранения заболеваний суставов. Остается узнать, солидарны ли со мной специалисты и реальные потребители.

    Отзывы врачей и реальных потребителей на крем для суставов Пантофлекс

    Для того, чтобы получить отзывы специалистов, мне пришлось потрудиться. Кто не первый раз читает мои статьи, знает: отзывы врачей в них всегда реальные.

    На этот раз за оценкой препарата я обратился к специалистам лично. Вот что мне удалось узнать:

    Николай Шевчук, врач-ортопед, д. м. н., стаж работы - 32 года:

    Заболеваниями суставов страдает каждый второй человек, достигший возраста 50 лет. Цифры, конечно, неутешительные. Хотя я могу сказать по своему опыту: проблемы с суставами начинаются намного раньше. Артроз, артрит, остеохондроз – все эти заболевания развиваются не мгновенно. Так уж устроен человек – чаще всего он не обращает внимания на дискомфорт в суставах, списывая это на перемены погоды или усталость. В случае, когда не приняты своевременные меры, хрящевая ткань начинает разрушаться.

    Обязательно своевременно посещайте врача!

    Крем для суставов Пантофлекс я рекомендую и при первых неполадках, и при хронических заболеваниях суставов. Он отлично снимает воспаления суставов, купирует болевой синдром, а при регулярном использовании восстанавливает хрящевую ткань. Пероральные средства не всегда показаны к применению, да и побочных эффектов у них масса. Пантофлекс в этом плане намного безопаснее и эффективнее. Всегда рад помочь, обращайтесь!

    Анастасия Камнева, врач – ревматолог.

    м. н., стаж работы - 17 лет:

    О креме Пантофлекс я узнала в прошлом году от своих коллег, на конференции. Теперь, когда мои пациенты жалуются на проблемы с суставами, я точно знаю, что им посоветовать. Конечно, причины заболеваний суставов могут быть разными. Это и возрастные изменения в организме, и итоги сидячей работы, и последствия травм у спортсменов. Как бы то ни было, Пантофлекс приводит в норму суставы, помогая организму нормально функционировать. Будьте здоровы!

    Искать отзывы благодарных потребителей долго не пришлось. Можно зайти на любой форум или сайт, где рассказывается о заболеваниях суставов.

    Для примера публикую парочку отзывов на Пантофлекс, которые я таким образом и нашел:

    Есть ли негативные отзывы на Пантофлекс? Откуда они возникают, если препарат помогает?

    Честно говоря, в поисках отрицательных отзывов просидел в интернете целый вечер. Высказываний про то, что крем не помог, так и не нашел. Зато пруд пруди вот таких:

    Согласитесь, глупо давать оценку препарату, если вы его не пробовали! И ведь это не один такой отзыв, их несколько! Кто их пишет? Могу только предположить:

    • Люди, заранее настроенные против нововведений. Такие считают, что нет смысла пробовать что-то новое: «Оно ведь все равно не поможет!

      Есть же обычная аптечная мазь! Ну и что, что ее нужно круглый год втирать, а суставы все равно ноют. Ведь использовали же ее наши деды, и не жаловались!»

    • Потребители, которые считают, что цена на Пантофлекс завышена. Для таких чем дешевле, тем лучше.
    • Фирмы – конкуренты. Они пытаются заверить потребителя, что не стоит покупать Пантофлекс. Скорее всего, чуть ниже такого отзыва находится другой, в котором советуют купить подобное средство, но другого производителя.

    Где приобрести Пантофлекс? Почему он не продается в аптеке?

    К сожалению, купить Пантофлекс в аптеке пока нельзя.

    Производитель, для того, чтобы избежать торговых наценок на крем, распространяет его самостоятельно. Собственники аптек вынуждены накручивать цены на препараты, чтобы оправдать расходы на доставку медикаментов, аренду помещения, зарплату фармацевтов. Стоимость всего этого включена в окончательную цену аптечного товара, и платим за все это мы с вами. Поэтому заказывать Пантофлекс у производителя намного выгоднее.

    Оформить заказ может даже неопытный пользователь интернета. Достаточно зайти на сайт производителя Пантофлекс и заполнить свои контактные данные. Все остальное за вас сделает менеджер сайта, который обязательно перезвонит вам. По моему опыту, это происходит в течение 15-20 минут. Для того чтобы обезопасить вас от приобретения подделки, я оставил ссылку на официальный сайт в этой статье.

    Заказ я делал именно на этом сайте, поэтому на 100% в нем уверен. Удачи и всего наилучшего!

    Свойства

    Крем вобрал в себя базовые качества лекарств от заболеваний суставной и хрящевой ткани: регенерирующие, противовоспалительные, ранозаживляющие, восстанавливающие свойства. Однако благодаря уникальному компоненту - пантам марала, действие комплекса несравнимо с популярными аптечными аналогами. Его эффективность минимум в 5 раз выше. По отзывам, крем Пантофлекс уже за 10 дней избавляет от боли при движениях, а также:

    • снимает отечность и воспаление;
    • ускоряет регенерацию хрящей;
    • лечит тяжелые формы артрита, артроза и остеохондроза;
    • возвращает утраченные функции конечностей.

    Несмотря на высокую эффективность, цена средства Пантофлекс для суставов доступна среднестатистическому потребителю.

    Именно поэтому теперь у каждого появилась возможность наслаждаться жизнью без боли и утренней скованности.

    Чем полезны панты марала?

    Панты содержат вещества, способствующие быстрой регенерации суставов. Их добывают в сибирской тайге весной, когда олени сбрасывают рога. Из-за низкой популяции животных и нехватки ингредиентов промышленное изготовление крема невозможно. Синтетических аналогов, полностью повторяющих состав мараловых пантов, не создано, из-за чего выпуск продукции на их основе ограничен.

    Кому необходим Пантофлекс?

    Купить крем Пантофлекс от болей в суставах полезно людям, страдающим от признаков артроза, артритного поражения, полиартрита, коксартроза, симптомов остеохондроза. Эти болезни сегодня лидируют по распространенности даже среди молодого населения.

    Также полезен гель для профилактики заболеваний двигательной системы у людей с наследственной или приобретенной предрасположенностью к их развитию.

    Рекомендовано применение средства при:

    • низкой эластичности тканей, особенно у людей старше 55 лет;
    • недавних или давних травмах, переломах, вывихах рук, ног, позвоночника;
    • малоактивном образе жизни;
    • ожирении, избыточном веса;
    • частых физических нагрузках, долгом пребывании на ногах.

    В профилактических целях использование препарата рекомендовано спортсменам и людям, чья профессиональная деятельность связана с долгим пребыванием на ногах.

    Как работает

    Под действием двух незаменимых компонентов в составе, мазь:

    • восстанавливает дегенеративные процессы, препятствует разрушению суставных структур;
    • снижает болезненность, отечность, онемение в конечностях;
    • возвращает нормальную амплитуду движений рукам и ногам.

    Согласно реальным отзывам, Пантофлекс от заболеваний суставов также помогает при шейном и поясничном остеохондрозе, восстанавливая объем и подвижность межпозвоночных дисков.

    Комплекс устраняет саму причину разрушенных суставов, так как цель лечения не снятие симптомов, а полное выздоровление.

    Состав

    В составе Пантофлекс для профилактики заболеваний суставов и лечения уже развившихся болезней 2 компонента, которые отвечают за нормальную работу суставных сочленений:

    1. хондроитин повышает выработку гиалуроновой кислоты, делает крепче соединительную хрящевую, сухожильную и связочную ткань, подавляет болевой синдром, воспаление, регенерирует хрящи;
    2. глюкозамин останавливает дегенеративные процессы, питает клетки и обеспечивает защиту от дальнейших разрушений.

    Для большей эффективности, лучшего усвоения хондроитина и глюкозамина в состав были добавлены 17 видов трав, 6 природных масел и обширный перечень витаминных элементов.

    Клинические исследования

    По статистике, составленной в результате проведенных исследований, новая разработка избавляет от любых проблем с суставами всего за 2 месяца непрерывного лечения.

    При этом ни один существующий аналог не способен обеспечить даже 60% от того, эффекта, который достигается с пантами марала.

    Преимущества

    Нельзя оспорить эффективность комплекса. Он обладает множеством достоинств, что сильно выделяет крем среди существующих аналогов:

    • быстрое действие;
    • натуральный состав;
    • легкость в применении;
    • гипоаллергенность;
    • отсутствие возрастных ограничений и противопоказаний.

    Мазь не вызывает привыкания или синдрома отмены - результат терапии сохраняется навсегда.

    Эффективность

    По результатам опросов потребителей, использовавших крем Пантофлекс от радикулита по инструкции на протяжении 40 дней, была выведена статистика, согласно которой:

    • 100% человек заметили быстрое улучшение самочувствия;
    • 90% вылечились от артрита и артроза 2-3 степени;
    • 89% избавились от остеохондроза;
    • 9 из 10 человек забыли о хронических болях через 10 дней терапии.

    Способ применения

    Чтобы добиться лечебного эффекта, применять мазь нужно по инструкции.

    1. Немного крема согреть на пальцах.
    2. Распределить по проблемным участкам.
    3. Втирать массажными движениями до полного впитывания.
    4. Не смывать препарат в течение часа.
    5. Использовать трижды в сутки от 1 до 2 месяцев.

    Где купить Пантофлекс в Одинцово

    Препарат доставляется по всей России и СНГ.

    Товар оплачивается только при получении. Как правило, цена на Пантофлекс в Одинцово в аптеках значительно выше, нежели в интернете. Проконсультироваться и получить более детальную информацию о товаре можно указав контакты на сайте, оператор перезвонит в течении нескольких минут.

    Как сделать заказ?

    Рассказать друзьям:

    Вам может подойти