Стоп Актив в Выползово

Стоп Актив - масло от грибка ногтей в Выползово

Скидки:
2353 руб. −47%
Остаётся:
7 дней
Всего на складе
12 шт.

Последняя покупка: 16.11.2018 - 2 минуты назад

Разом 9 человек просматривают данную страницу

4.60
127 отзыва   ≈1 ч. назад

Страна-производитель: Россия

Тара: бутылёк с дозатором

Количество: 10 мл.

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 69 руб., уточнит оператор

Оплата: наличными/картой при получении



Перескочить к меню

Люди легенд. Выпуск первый (fb2)

- Люди легенд. Выпуск первый (и. с. -1) 3556K, 674 с.(скачать fb2) -. Павлов - Н. Полтораков -. Селищев

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Люди легенд. Выпуск первый

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ!

Знаешь ли ты, какова она — тишина на войне?

Это не та успокаивающая душу тишина, которую ты встречаешь, возвращаясь домой с работы. И не та, что стоит вокруг, когда ты сидишь с любимым человеком вечером у реки.

Спроси у старого солдата — он расскажет, что тишина на войне порой бывает страшнее самого напряженного сражения, в котором участвуют тысячи орудий, танков и самолетов.

Она бывает натянутой, как стальная пружина, готовая вот–вот лопнуть.

Она бывает так густа и тяжела, что ее можно осязать. Она бывает так тиха, эта тишина, что слышишь, как шевелятся волосы на голове и как растет трава в поле…

И все существо человека до предела напруживается и натягивается под действием этой гнетущей тишины. И не всякий выдерживает испытание ею…

В судьбе людей, о которых рассказывают очерки, собранные в этой и последующих книгах, большую роль сыграла грозная тишина партизанского леса, замерших в ужасе ночных улиц в захваченных врагом городах, тишина явочных квартир и подземных катакомб.

Потому, что все они, эти люди, — партизаны и подпольщики.

О каждом из них можно безошибочно сказать, что они испытаны и тишиной и грохотом боя.

А некоторые из них прошли через еще более страшное испытание в застенках гестапо.

И все они, люди разных национальностей и разных возрастов, живые и мертвые, не дрогнув, выдержали суровые и тяжкие испытания, выпавшие на их долю. И за их верность, за храбрость, за мужество, которому нет предела, за беззаветную преданность Родина отметила их высшей наградой — званием Героя Советского Союза…

По–разному сложились судьбы Героев.

Одни из них остались в живых и поныне с достоинством носят на груди «Золотые Звезды». Другие сложили головы, так и не узнав, какой высокой награды удостоились.

Разные совершили они подвиги.

Разными путями оказались во вражеском тылу.

Одни, как Виктор Ливенцев, стали партизанами, выйдя из окружения.

Другие, как разведчик Николай Кузнецов и диверсант Федор Кравченко, высадились во вражеский тыл с парашютом. Третьи, как первый секретарь Черниговского обкома партии Алексей Федоров, по велению партии остались в своих областях, когда их оккупировал враг.

Так или иначе все они оказались в тылу врага, взялись за оружие и встретили бронированные гитлеровские легионы, прекрасно сознавая всю величину опасности, которой подвергали себя.

За голову каждого из них гитлеровская тайная полиция — гестапо — с радостью отвалила бы изрядную сумму денег.

Да не какими‑нибудь оккупационными бумажками, а настоящими рейхсмарками или долларами, а то и чистым золотом. Крупнейшие «профессора» и «академики» сверхсекретных отделов СД и абвера вынюхивали их явочные квартиры в захваченных гитлеровцами городах. Против их лесных лагерей шли в наступление отборнейшие эсэсовские части.

И если кто‑нибудь из них попадал в плен, их подвергали нечеловеческим пыткам.

Но они не дрогнули, не согнулись, выстояли, одолели.

А ведь у каждого из них билась в жилах горячая кровь. И каждый из них неистребимо любил жизнь и хотел жить. И каждого где‑то ждали родные, матери, отцы, любимые…

Люди, о которых рассказывают очерки этой книги, — это люди высокого долга и величайшей самоотверженности.

И подвиги, совершенные ими, живут в книгах, в песнях, в легендах и всегда будут жить в памяти народной.

Но дело не только в подвигах героев этой книги — Героев Советского Союза. Дело еще более в том, что каждый из них сыграл выдающуюся организаторскую роль, направив острое оружие народного гнева в самые уязвимые места врага.

До нападения на Советский Союз Гитлер и его генералы считали, что народ оккупированных районов нашей страны не сможет оказать серьезное сопротивление бронированным фашистским армиям.

Но вот грянуло военное лихо. Гитлеровские армии пересекли наш рубеж и, воя моторами, лязгая гусеницами, по нашим исконным землям помчались, покатились в глубь страны, к самому ее сердцу — к Москве.

Советские Вооруженные Силы вступили с фашистскими ордами в жестокую борьбу.

И с первых дней войны неоценимую помощь фронту стали оказывать народные мстители. В эти дни начали создаваться стратегия и тактика партизанской и подпольной борьбы. Этот раздел военной науки создавали наша партия и ее люди, оказавшиеся в тылу оккупантов. Выучке, мощному вооружению, беспощадной жестокости врага они, эти люди, противопоставили тысячи всевозможных партизанских хитростей и уловок, а лживой геббельсовской пропаганде — пламенное большевистское слово, умение личным примером убедить людей и повести их за собой.

Те, о которых повествуют очерки, вписали в стратегию и тактику подпольщиков и партизан множество великолепных страниц.

Да и в самом деле, какая армия мира может похвастаться таким рейдом, как рейд в Карпаты, совершенный прославленным соединением украинских партизан, которым руководили замечательные партизанские стратеги — командир дважды Герой Советского Союза..

Ковпак и комиссар Герой Советского Союза.. Руднев?

Во время этого рейда, повергшего в смятение самого главного гестаповца, рейхсфюрера СС Гиммлера, под руководством которого отборные эсэсовские части из знаменитой дивизии альпийских стрелков «Эдельвейс» пытались уничтожить партизан, ковпаковцы подожгли 40 нефтяных вышек, 3 нефтеперегонных завода, 13 нефтехранилищ, взорвали 19 военных эшелонов, 14 железнодорожных и 38 шоссейных мостов и нанесли огромный урон живой силе гитлеровцев.

А в какой стране могла возникнуть такая подпольная организация, как та, что возникла в витебском местечке Россоны?

Эта подпольная организация состояла из молодежи, в основном из учеников двадцатитрехлетнего учителя Петра Машерова, который и возглавлял ее. Впоследствии подпольщики, оставив в местечке и окрестных селах своих людей, ушли в лес и образовали крупную партизанскую бригаду Дубняка, комиссаром которой стал Герой Советского Союза. М. Машеров. Эта бригада совершила в тылу врага немало дерзких боевых операций.

Об успехах партизан, о размахе народной войны в тылу врага говорят и такие цифры: к середине сорок второго года партизанское движение охватило территорию почти в 2 миллиона квадратных километров. В 1943 году с врагом сражался миллион партизан.

А о личном мужестве и изобретательности подпольщиков и партизан, удостоенных высокого звания Героя Советского Союза, не приходится и говорить.

Герой Советского Союза Елена Колесова завернула мину и заряд тола в детские пеленки.

С таким «ребенком» на руках, напевая колыбельную песенку, она вышла к железной дороге и, обманув бдительность охраны, взорвала вражеский эшелон.

Руководитель нежинской подпольной организации Герой Советского Союза Яков Батюк организовывал и направлял борьбу подпольщиков, будучи слепым.

Знаменитый разведчик Герой Советского Союза Николай Кузнецов, переодевшись в форму немецкого офицера, с подложными документами на имя обер–лейтенанта вермахта Пауля Зиберта среди бела дня убил в городе Ровно крупного гитлеровского чиновника Функа, выкрал фашистского генерала Ильгена и получил аудиенцию у самого рейхскомиссара Украины личного друга Гитлера гаулейтера Коха.

Можно было бы привести еще немало примеров блестяще задуманных и великолепно выполненных стратегических замыслов, дерзких операций и смелых налетов, совершенных под руководством и при личном участии партизан и подпольщиков — Героев Советского Союза.

Можно было бы привести еще множество примеров их необыкновенного мужества и бесстрашия, неистощимой изобретательности и неистребимой веры в победу и в правоту великого дела партии, ради которого не жалели они ничего.

Перед тобой, читатель, лежит первая книга о партизанах и подпольщиках — Героях Советского Союза. В скором времени Политиздат выпустит вторую, затем третью, а потом, может быть, и четвертую.

Мы надеемся, что очерки, которые напечатаны в этой книге, и те, что будут напечатаны в последующих, заинтересуют тебя, читатель. Мы думаем, что эти очерки позволят тебе перенестись в мир напряженной, чреватой грозой и громом тишины подполья и партизанского леса, что они увлекут тебя подробностями и деталями тонкой и сложной борьбы во вражеском тылу, мужеством и бесстрашием.

И мы не сомневаемся, что ты проникнешься еще большей любовью к героям, оставшимся в живых, и будешь свято чтить память тех, кто сложил голову в неравной схватке.

И если при чтении этой документальной книги ты, дорогой читатель, найдешь для себя образ «делать жизнь с кого», то это будет для нас самой большой благодарностью.

. Павлов, Н. Федотов ЧТОБ СПАСТИ ЖИЗНЬ…

Хорошо ходить по родной земле, когда знаешь, что она свободна, что днем она купается в щедром на теплую ласку океане солнца, а ночью в серебристом потоке звезд, которые загораются в мирной, ничем не затуманенной густосиней дали!

Родная земля!

Ты наша мать, наша славная история, наше настоящее и наше будущее. Ты, и только ты, бессмертна.

Нет в мире народа, который бы не любил и не украшал свою землю, не старался ее уберечь от вероломных захватчиков. А если земля, взлелеянная его руками, политая его потом подвергается смертельной опасности, он поднимает голову, распрямляет плечи и грудью преграждает путь врагам.

Чем измерить любовь народа к родной земле? Может быть, в иных странах и есть такая мера — не знаем. Но знаем твердо: у нашего советского народа любовь к Родине неизмерима. Потому что матерью этой любви стала первая на земном шаре социалистическая революция, положившая начало действительно свободной жизни творцов всего прекрасного — людей труда.

Народ, ставший хозяином своей судьбы, всесилен.

Можно уничтожить его города и села, предать огню плоды его труда, но поставить на колени, вытравить из сердца его любовь к Родине нельзя.

Эту любовь не раз пытали голодом, пулей, снарядом, бомбой — тщетно. Она не ослабевала в нашем народе, а ширилась, углублялась в его душе. Это чувство советского патриотизма подняло народ на борьбу против самого страшного врага человечества — немецкого фашизма.

* * *

Александр Семенович Азончик на партизанскую тропу, полную опасностей, вступил по зову собственного сердца. Конечно, так поступали все истинные патриоты. Но для него, жителя глубинного белорусского села, оказавшегося в первые дни войны в тылу врага, это имеет особое значение.

Он не мечтал прослыть героем–одиночкой, он хотел одного — вернуть своему народу спокойную жизнь.

Во имя этого он готов был пожертвовать всем…

Жизнь его была крутой и беспокойной. Но прежде чем начать о ней свой рассказ, мы позволим себе коротко изложить один документ. Это боевая характеристика. Она суха, в ней много цифр, но читая ее, проникаешься истинным уважением к человеку, о котором идет речь.

Характеристика свидетельствует, что командир диверсионно–разведывательного партизанского отряда «Патриот».. Азончик сам лично осуществил ряд ответственных операций, а созданный и руководимый им отряд был грозой для фашистов. Он пустил под откос много вражеских эшелонов; уничтожил десятки паровозов, сотни вагонов, платформ, цистерн с горючим; сжег три склада с фуражом и продовольствием. При подрывах, диверсиях и крушениях, обстрелах эшелонов и автомашин из засад, в стычках и в открытых боях отрядом уничтожено множество солдат и офицеров противника.

За весь период партизанской деятельности характерной чертой..

Азончика было то, что он всегда, везде и при каких бы то ни было обстоятельствах первым показывал пример самоотверженной борьбы с врагом.

Тов... Азончик обладает сильной волей, требовательный к себе и к подчиненным, вежливый и ласковый в обращении с товарищами, отличается чрезмерной скромностью, дисциплинирован, энергичный и находчивый. Пользуется расположением и итетом среди командования, товарищей, подчиненных и у местного населения, к которому в высшей степени имеет умелый подход.

За успешное выполнение боевых заданий и достигнутые при этом результаты, умелое руководство отрядом Азончику Александру Семеновичу командованием бригады вынесено 16 благодарностей.

Сухой, лаконичный документ!, а если заглянуть в него поглубже, попробовать раскрыть или, точнее, оживить некоторые цифры, приведенные в нем, каким же в самом деле предстанет перед нами этот человек?

* * *

В 1939 году Западная Белоруссия объединилась с Советской.

Для Александра Азончика это был настоящий праздник. Ему шел тридцать второй год, но он считал себя уже пожилым. И к тому была причина. Родившись в семье безземельного крестьянина, он с малых лет начал батрачить у польского помещика. Подневольная, рабская жизнь рано заронила в душу его ненависть к богачам.

Естественно, приход новой власти разом освобождал Азончика от всех «прелестей» польской панщины. Наконец-то он и его односельчане смогут трудиться на себя, на благо простых людей.

Счастье пришло с востока. Счастье большое и окрыляющее.

Семья у Азончика была немалая, но нужды она ни в чем не испытывала.

А если и возникали трудности, то Советская власть всегда приходила на помощь. О прошлом вспоминал с отвращением.

Жалел прожитые годы.

Даром пролетела молодость. Пусть будет проклят мир помещиков и панов!

Но что прошло, того не вернешь. Однако есть еще силы, есть желание учиться, надо хоть немного наверстать потерянное.

И он по мере сил своих учился, работал. Односельчане уважали Азончика. Умел он расположить к себе человека, поднять его настроение, развеять грустные мысли… В нем жила добрая черта человечности.

Когда Азончик впервые услышал о войне, он не поверил этому. «Ложь, — негодовал Александр. — Кто посмеет прервать нашу мирную жизнь? Это немыслимо».

Сел на велосипед и покатил в город Вилейку.

Там убедился, что война действительно началась. Фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз.

Азончик был ошеломлен, подавлен.

Вернулся домой под вечер разбитым.

Фронт быстро приближался. Представители местной власти ушли вместе с частями Красной Армии.

Не сразу гитлеровские захватчики появились в деревне. Образовалось временное безвластие. «Что делать? Как жить дальше? — спрашивал себя Александр. — Неужели снова придется идти на поклон к помещику?» От этой мысли холодело в груди. Время повернуло вспять.

Всю ночь Азончика не оставляли тяжелые думы. На второй день к нему в дом заглянул Лука Узгорок. Немного позже — Григорий Мельников, Яков Апоносович, Дмитрий Жук, Иван Узгорок, Петр Демешкевич. Надежные друзья-односельчане. Их давно знал Александр, работал с ними еще при польских панах. Одни мысли, одни сомнения терзали их всех.

Разговор шел начистоту. Надвигающаяся опасность требовала от людей полной откровенности.

Просидели всю ночь.

Обсуждались три предложения. Первое — немедленно с семьями эвакуироваться в глубь страны, там их оставить, а самим влиться в ряды Красной Армии; второе — остаться в деревне и продолжать вести свое хозяйство, дескать, мы рядовые труженики, зачем немцам трогать нас; из центра поступит команда ударить по врагу — ударим; третье — завтра же включиться в борьбу и бить фашистов нещадно. ом этого предложения был Александр Азончик. Он едко высмеял тех, кто решался притаиться и ждать, ждать… своей смерти. Уже теперь из соседних деревень ползли слухи один страшнее другого о фашистских зверствах.

— Нет, друзья, — говорил Азончик, — не гоже нам полагаться на доброту врага.

Придут фашисты — и конец всему. Никуда мы не пойдем, но и ждать сложа руки не будем. Надо крошить непрошеных гостей, чтоб спасти жизнь.

— А где у нас патроны, снаряды, оружие? — горячился Григорий Мельников. — Где, я тебя спрашиваю?

— А что будем делать с ранеными? — разводил руками Иван Узгорок.

— А куда денем наши семьи? — ершился Дмитрий Жук.

На эти вопросы ответить было нелегко. Азончик пришел в замешательство. Он замолчал. Замолчали и остальные.

«Если бы я знал, как вести борьбу, — раздумывал Александр, — я бы ответил на все. Я бы сказал определенно. А сейчас…»

— Давайте подумаем, а через день снова соберемся у меня.

— Согласны!

— ответили друзья.

* * *

Дом Азончика находился в стороне от большой дороги в глухом, заросшем кустарниками месте. В 150 метрах от дома стояла баня. Ее Азончик перестроил для жилья, здесь он в свободное время столярничал, портняжил. Это строение и стало постоянным местом сбора партизан.

Перед второй встречей с друзьями Александр почти не спал. Не зажигая лампы, он ходил по комнатке и думал о том, как лучше повести опасное дело.

Конечно, будут срывы, будут жертвы, но разве свободу можно отстоять без этого?

Никаких половинчатых решений, только жестокая борьба. Но пойдут ли за ним люди, поверят ли они в неминуемую гибель врага, так щедро оснащенного боевой техникой? Азончик знал: поверят не все, в деревне есть неустойчивые люди. Это они распускают слухи, что фашисты продвигаются на восток беспрепятственно. Однако в деревне немало и настоящих патриотов.

…Со двора донеслись чьи‑то шаги. Кто бы это мог быть в такую рань?

В избушку вошел отец, а вслед за ним — старший брат Николай. В 1918 году за отказ выехать в Германию немцы чуть не расстреляли обоих. Спаслись чудом. Мужской семейный совет длился недолго.

— Мой сказ, сынок, — заключил Семен Кондратьевич, — непрошеных гостей надо бить, бить, не жалея сил.

Хорошее дело ты задумал. Благословляю тебя. Я тоже буду с тобой.

* * *

Александру Азончику пришлось с первых дней решать сложные вопросы, связанные с организацией борьбы против врага. Уже утром 26  после памятной бессонной ночи он встретил группу советских бойцов из 16 человек. Только четыре из них имели винтовки. Что с ними делать? Вид у всех был невоинский — заросшие щетиной, оборванные, голодные. Ребята пробивались от самой границы, участвовали во многих боях с немцами. Азончик поговорил с ними, накормил, а потом отвел в густой лес за деревней и попросил подождать его до следующего дня.

27  ночью Азончик вместе с друзьями отправился в лес. Состоялось первое организационное собрание. Александр коротко изложил план действий будущего отряда.

Всем его членам дал конспиративные имена. Себя назвал Лялиным, это имя он носил с 1924 по сентябрь 1926 года в панской Польше, когда был подпольщиком и боролся против помещиков.

Несколько озадачило его поведение воинов. Они не проявили горячего интереса и доверия к плану Азончика. Может быть, смущало их то обстоятельство, что Азончик сугубо гражданский человек, действовал без всяких полномочий и указаний «свыше». Правда, они не сказали «нет», но и прямо не выразили своего желания влиться в только что родившийся отряд.

Александру не хотелось терять такую силу. И он пошел на хитрость.

Он попросил ребят подождать еще день.

На второе совещание Азончик пришел в форме офицера внутренних войск. Теперь его слушали с гораздо большим вниманием. Он снова изложил свой план действий, а в конце выступления заявил:

— Сегодня скажу вам, что я оставлен здесь Вилейским управлением НКВД для организации партизанской борьбы против немецко–фашистских оккупантов. Думаю, что вы не потребуете от меня документов с печатями.

— Верим, — раздались голоса.

«Да простит мне Родина это самозванство, — думал Александр.

— Для нее я пошел на этот обман. Иного выхода не вижу».

— Итак, повторяю: наш отряд будет защищать местных жителей от фашистов, пускать под откос эшелоны врага с боеприпасами, техникой и живой силой, взрывать дороги и мосты. Скоро установим связь с центром партизанской борьбы в Белоруссии.

…Лялин — Азончик и сам не мог предположить, что отряд его так быстро разрастется. Через несколько дней он насчитывал в своих рядах уже 50 человек. Затем подошло еще несколько красноармейцев и младших командиров. Из оружия имелось 25 винтовок и десятка три разных гранат. На первый случай неплохо.

Прекрасно зная окрестные места, Александр через своих разведчиков следил за приближением вражеских частей. С волнением ждал момента, когда придется начать боевые действия.

И вот — 1 .

Разведчики донесли, что ночью по шоссе Вилейки — Долгинов пройдут вражеские колонны машин, груженные оружием и боеприпасами.

На выполнение первого боевого задания Азончик взял 24 человека. Он понимал — осечки не должно быть.

С наступлением темноты покинули лагерь. Шли ходко. Дорога была хорошо знакома. У села Гурки партизан ждали лодки. Ранним утром первая группа людей отчалила от берега. Переправа через речку Сервеч заняла не более получаса.

До шоссе добрались благополучно. Настроение у всех было приподнятое. Это радовало Азончика.

Место для засады выбрали скрытное, лесистое.

День переждали, внимательно наблюдая за передвижением вражеских колонн. Машин проходило много, двигались они и малыми и большими группами. Александр лежал к шоссе ближе всех. Колонны мчались на высокой скорости. Почти на каждом грузовике сидела охрана, вооруженная автоматами. Изредка, окутанные пылью, с грохотом проносились мотоциклисты.

К полудню колонны стали появляться реже.

«Скорей бы день кончался, — думал Азончик. — Ребята утомились лежать, по себе чувствую».

А день как нарочно тянулся с расхолаживающей медлительностью. Наконец солнце опустилось за лес. Сумеречной шалью покрылась земля.

Пришла пора действовать. Внезапно Азончиком овладело волнение, но он сумел скрыть его от ребят.

Еще днем Александр заметил военный провод, протянутый по деревьям вдоль шоссе. «Нельзя его оставлять нетронутым, — решил Азончик. — В случае заварухи немцы быстро могут вызвать подкрепление». Не теряя времени, снял ботинки, полез на дерево. Вся группа подтянулась к шоссе. Кто приготовил гранаты, кто приник к винтовке. Удар должен быть стремительным.

Телефонный провод оказался не «по зубам» перочинному ножу. Пришлось слезть с дерева, взять два камня и снова забраться наверх. Только Азончик приступил к делу, как из‑за поворота выкатились немецкие грузовики с прицепами.

Сильными ударами камнем о камень Александр перебил провод и буквально скатился с дерева.

Машины уже были недалеко.

— Стрелять по условленному сигналу, — бросил на ходу командир, ныряя под куст.

Но стрельба началась раньше, чем прозвучал сигнал.

Слишком велико было желание расправиться с врагом.

Два грузовика, потеряв управление, сползли в кювет. Остальные на высокой скорости рванулись вперед. Охранники открыли беспорядочный автоматный огонь. Партизаны подбежали к машинам, подобрали оружие, затем подожгли грузовики и скрылись в лесу.

Так начались боевые действия отряда «Патриот». И хотя это начало было скромным, но оно сыграло свою положительную роль. Значит, и здесь можно громить врага, и здесь можно помогать нашей армии.

Боевые операции стали проводиться довольно часто.

Отряд совершал налеты на немецкие колонны, уничтожал мотоциклистов. Все шло, как и предполагал Азончик.

Но вот в июле прошел слух, что фашисты захватили Смоленск и устремились к Москве. Скоро этот слух подтвердился. Среди партизан нашлись люди, которые прямо заявили командиру, что они дальше в отряде оставаться не хотят.

— Почему? Вы считаете, что теперь сопротивляться бесполезно? — спросил их Азончик.

— Нет, — ответили они, — воевать надо, только не так, как воюем мы.

— Не понимаю…

— Чего тут непонятного: мелкие укусы фашистов не испугают. Надо пробираться к своим.

— Ошибаетесь, дорогие товарищи, — сохраняя спокойствие, возражал Азончик.

— Фашистов надо бить всюду — на передовой и в тылу. Если каждый из партизан уничтожит хотя бы одного вражеского солдата, это будет огромной помощью для Красной Армии…

И все же с Азончиком многие солдаты не согласились. С болью в сердце он решил отпустить их, назначил старшего, снабдил продовольствием и указал надежную дорогу на восток.

Отряд поредел, но не распался.

Азончик и его друзья действовали очень осторожно. Даже в своей деревне жители, за исключением, конечно, ближайших сподвижников Александра, не знали, кто стоит во главе партизанского отряда, о дерзких налетах которого уже говорили во всем районе.

Когда свои люди сообщили Азончику, что за партизанами фашистские ищейки установили слежку, он утроил осторожность.

Теперь новичков принимали в отряд после строгой и тщательной проверки. Опыт показал: лучше иметь маленький отряд, но спаянный нерушимой дружбой и всегда готовый к любым испытаниям, чем большой, но лишенный и дружбы, и дисциплины, т. е. тех качеств, без которых нет и не может быть боевой единицы.

…Недолго горевал Азончик по ушедшим людям. За короткий отрезок времени к нему пришли 24 человека из жителей окрестных деревень и несколько бывших красноармейцев. Для диверсионных операций этого было вполне достаточно.

Во многих селениях Азончик имел верных людей. Через них он своевременно узнавал: какие вражеские части появлялись в районе, кто из полицаев выслуживался перед гитлеровцами, кого из местных крестьян надо освободить из‑под ареста или избавить от фашистской каторги.

С каждым днем расширялся радиус действия отряда.

Жизнь ставила перед ним самые разнохарактерные задачи.

…Оккупанты собрали по району 80 коров и намеревались их отправить в Германию. Азончик поручил своему товарищу Якову Апоносовичу сорвать угон скота. И партизан блестяще справился с этим делом. Из‑под носа врагов темной ночью он угнал коров.

Гитлеровцы поставили на ноги всех своих прислужников и приказали им найти похитителей скота. Какой‑то предатель назвал фамилию Апоносовича.

Партизана бросили в гестаповскую тюрьму. Ему грозила смерть. На допросах от Якова требовали назвать имена сподвижников и командира отряда.

Враги использовали все: пытки, шантаж, подкуп.

— Что тебя связывает с Советской властью? — спрашивали его палачи. — Ты жил с ней считанные годы.

— Вам этого не понять, — отвечал Яков.

Азончик был уверен в несокрушимой твердости своего друга и во что бы то ни стало решил вызволить его из тюрьмы.

Александр посоветовался с товарищами, разработал план спасения. Ему удалось передать Якову записку, в которой пояснил, когда и как он может обмануть стражников, где найдет товарищей.

Побег удался. Партизаны с радостью встретили Якова. Азончик назначил его комиссаром отряда. И не ошибся. Дядя Яша, как стали называть ребята Апоносовича, был человеком душевным, смелым и справедливым в оценке поступков людей.

Народная молва о партизанских налетах перелетела границы района.

Имя командира Лялина уже хорошо знали в деревнях. Но кто он, откуда прибыл, об этом ведали только сподвижники Александра. А настоящая фамилия его была известна лишь очень немногим партизанам.

Отряд из месяца в месяц наращивал удары. Действовали малыми группами. Сам Александр брал на себя наиболее опасные задания.

В начале он вместе со своим братом Николаем и односельчанином Лукой Узгорком разрубили топором в пяти местах телефонный кабель, соединявший передовые немецкие части с верховным гитлеровским командованием. Спустя неделю в том же составе и тем же способом они вывели из строя шоссейную двухлинейную гражданскую связь на тракте Долгиново — Вилейка. Через некоторое время Азончик с другой группой подстерегает колонну автомашин…

Активность партизан каждый раз приводила фашистов в бешенство.

Свою злость они, как правило, срывали на мирном населении.

— Кто этот Лялин? — спрашивали гитлеровцы у арестованных. — Где он скрывается?

Но Лялин со своими помощниками был неуловим. После целого ряда диверсий партизаны расходились по домам и продолжали заниматься хозяйственными делами. Поди тут угадай, кто из них вчера разрубил провод, «обезвредил» фашистского прихвостня, или вырыл на шоссе «волчьи» ямы, ставшие могилой для нескольких грузовиков с боеприпасами и охраной.

* * *

Александру Семеновичу Азончику приходится выступать перед Молодежью.

— Когда я рассказываю, как мы резали провода, охотились за фашистами, подкарауливали вражеские автомашины, — вспоминает он, — то в глазах отдельных слушателей появляется веселый огонек. Да, именно веселый.

Им кажется, что вывести из строя телефонный кабель, подложить под рельсы мину не такое уж рисковое дело.

…Вывести из строя телефонный кабель — простая операция? Нет, это не так. Военный телефонный кабель всегда тщательно маскируется. За ним ведется непрерывное, а главное, скрытное наблюдение. Кроме специальных людей — линейных надсмотрщиков фашисты расставляли автоматчиков, снабженных мотоциклами. Вот теперь не трудно представить себе, легко ли было партизанам вывести из строя кабель.

А если к этому прибавить, что подобные операции проводились довольно часто, то смелости и находчивости наших партизан можно только позавидовать.

В конце 1941 года Азончик нацелил свой отряд на диверсии по уничтожению вражеских железнодорожных эшелонов.

Впрочем, не были исключены из «программы» действий и налеты на автоколонны.

В беседе с ближайшими товарищами Азончик предложил первые операции провести на участке железной дороги между станциями Поставы — Крулевщизна.

Выбор этот был не случаен. Дело в том, что через Поставы часто следовали эшелоны врага с боеприпасами и живой силой.

Надо было нарушить это движение. Но как это сделать? Партизаны не имели ни взрывчатки, ни гранат. Азончик нашел простой выход. Он разыскал разводной ключ, случайно сохранившийся еще с первой мировой войны, и сделал лапу для вытаскивания костылей.

На исходе хмурого осеннего дня Александр в сопровождении Апоносовича, Каптюга и Жука вышли на железнодорожное полотно. Никем не замеченные, они сразу же направились вдоль путей.

Примерно в километре от станции Поставы партизаны нагнали путевых обходчиков, которые проверяли исправность дороги.

— Их надо задержать, — сказал Азончик. — И подольше. Мы с комиссаром займемся рельсами, а вы — обходчиками. Разговор ведите мирный, а в случае чего… Словом, понятно. Каптюг и Жук остановили железнодорожников и попросили у них закурить.

— Далеко следуете? — поинтересовался один из обходчиков.

— Да нет, вот в эту деревню. Телку там присмотрели, — нашелся Жук. — А что, ребята, достается вам? Новое начальство небось строгое?

— Всяко бывает, — махнул рукой второй обходчик, зажигая спичку. — Так ведь мы маленькие люди.

— У нас тут более или менее спокойно, — включился в беседу Каптюг, выдыхая облачко дыма…

Пока шел этот ни к чему не обязывающий разговор, Азончик и Апоносович достигли середины поворота, принялись за работу.

Мокрые и заржавевшие гайки сначала плохо поддавались Александру. Комиссар вытаскивал лапой костыли. У него дело спорилось. Однако скоро и Азончик приноровился. Отвинченные гайки он бросал далеко в сторону.

Издали послышался нарастающий гул. Поднявшийся ветер мешал точно определить: поезд идет или летит самолет.

Азончик и Апоносович заторопились. Хотелось освободить рельсы от крепления на более длинном расстоянии. Покрасневшие лица партизан заливал пот. Взмокли рубашки.

— Поезд! — крикнул Александр.

— Сам слышу, — буркнул Яков и, выдернув еще один костыль, прыгнул под откос.

За ним последовал командир.

Эшелон точно змея выползал из‑за желто–зеленой стены леса.

Здесь, на крутом изгибе опытные машинисты всегда чуть притормаживали. Но немец–машинист, видимо, плохо знал профиль пути.

Выгнувшись дугой и не сбавляя скорости, эшелон приближался к партизанской «отметке».

Азончик и Апоносович успели отбежать от дороги на порядочное расстояние и залечь в канаве. А Жук и Каптюг в это время все еще беседовали с обходчиками.

Рельсы разошлись не сразу, а под пятым или шестым вагоном. Состав будто надломился, потом какая‑то сила подбросила вверх один вагон и метнула в сторону. Впереди идущие вагоны зашатались, мгновение — и они рухнули.

Первая удача на железной дороге окрылила отряд Азончика.

Как только немцы восстановили движение поездов, партизаны предприняли новую диверсию.

На этот раз Азончик взял с собой восемь человек, в том числе Луку Узгорка, Григория Мельникова и Петра Демешкевича. Выбрали лесной участок дороги вдали от жилья. Расставив наблюдателей с обеих сторон, Азончик приказал двоим товарищам перерезать линии связи, а сам с Демешкевичем принялся отвинчивать гайки и вытаскивать костыли. Мало успели сделать. Наблюдатели подали сигнал: «немедленно уходить».

Со стороны станции Новогрудок шел состав. Это крайне удивило Азончика. По ранее полученным сведениям эшелон с боеприпасами и живой силой должен был появиться здесь самое маленькое через два часа.

«Откуда же взялся этот?

— удивлялся командир. — Неужели для проверки исправности пути?»

Состав был небольшой. Разбитые и пустые вагоны неистово дребезжали и лязгали сверкающими буферами. На вагонных площадках — ни единого человека. Казалось, и на паровозе никого нет. На партизан состав произвел угнетающее впечатление. Один из партизан, провожая его грустным взглядом, обронил:

— Словно на тот свет мчится.

— Нет, браток, его мы пропустим, — Азончик встал, стряхнул с пальто прилипший снег. — А вот следующему обязательно откроем семафор в преисподнюю.

. Вернулись к путям. Работа была знакомая, много времени не потребовала. Быстро раскидали по сторонам гайки и костыли, отошли к опушке леса.

Всем хотелось посмотреть, как произойдет крушение.

Надвинулась темная, морозная ночь. Не сильный, но жгучий ветер пронизывал до костей. Медлительны зимние ночи. Однако у партизан хватило выдержки дождаться рассвета. А на рассвете в серых и липких сумерках возник черный коробок паровоза с золотыми космами искр.

…Под тяжелым составом рельсы разъехались мгновенно. Эшелон целиком без задержки пошел под откос.

* * *

Так кто же такой Лялин? Где он скрывается? В поисках неуловимого партизана–подполыщика фашистские ищейки сбились с ног.

Впрочем, однажды они напали на его след, но Азончик пустил по деревням слух, что в бою под Вильнюсом Лялин сложил голову. Слух этот долго не продержался, ведь отряд‑то жил, действовал.

В конце 1941 года партизан постигли тяжелые несчастья. Ищейкам гитлеровцев все же удалось пронюхать о том, что Азончик связан с местной подпольной организацией.

Глубокой ночью фашисты обложили дом Александра…

Резкий стук в окно. Старик отец сразу понял, кто пожаловал в гости. Не торопясь, слез с печи, натянул ватник, разбудил сноху.

— Чуешь, кто явился? — спросил у нее старик. — Надо предупредить Сашку.

Александр спал в бане.

Захныкали проснувшиеся дети.

— Где твои сыны, красные бандиты? — гаркнул полицай, вваливаясь в горницу с облаком морозного воздуха.

— Кто ж их знает, где они, — не выражая беспокойства, ответил старик.

— С утра подались на поиски работы.

— Врешь, старый черт! — орал полицай, размахивая пистолетом. — Врешь! Говори правду, а не то…

— Вот как перед богом, так и перед вами, мои спасители.

Старик явно пересолил. Даже полицай и тот возмутился:

—, но но ври поскладней, а не то…

Между ног гостей проскользнула старшая дочка Николая — Галина. Никто на нее не обратил внимания. Она стремглав бросилась к бане… и через минуту возвратилась в горницу.

Предупрежденный Александр полураздетым выскочил в лес и провел там остаток ночи.

Утром, посиневший от холода, вернулся домой. Не успел обогреться, как прибежала соседка и передала страшную весть:

— Милые, сегодня на рассвете в деревне Костеневичи изверги расстреляли вашего Николая и Григория Петровича Мельникова.

Семьи лишились отцов, кормильцев, а командир отряда — лучших боевых помощников.

«Дорого вы, фашистские подлецы, заплатите за Николая и Григория, — негодовал Азончик. — Не торжествуйте».

Трупы расстрелянных гитлеровцы разрешили захоронить только на четвертый день и то не на кладбище.

Говорят, неудачи в одиночку не ходят.

Внезапно наступившее похолодание вызвало новые трудности. В лесу жить стало невыносимо, нельзя было появляться и в ближайших селах: Речки, Костеневичи, Курене, на станциях Княгинин, Кривичи и в городе Вилейке.

Там размещались вражеские гарнизоны. Выход был один — уйти в отдаленные места или в Русаковскую пущу…

После долгих раздумий Азончик принял иное решение. Бойцов отряда (а их к этому времени насчитывалось 92 человека) он разместил по квартирам надежных людей под видом военнопленных. Сам Азончик и комиссар Апоносович тайно проживали то у себя дома, то у знакомых. Связь они осуществляли через своих помощников — Жука и Узгорка.

Распыленность партизан по многим населенным пунктам, бесспорно, ослабила их действия. Точнее сказать, изменила характер борьбы. Всю зиму партизаны добывали оружие и боеприпасы, организовывали саботаж против немецких мероприятий, проводили разъяснительную работу среди местного населения, рассказывали о преступлениях и кровавых злодеяниях врага на советской земле, о боевых действиях Советской Армии.

Лично Азончик написал более 60 воззваний к населению и около 400 листовок, обращенных к немецким солдатам. Воззвания и листовки вывешивались на самых видных местах, даже на зданиях, где жили гестаповские начальники.

Первой военной зимой Азончик остался недоволен. Гитлеровцы очень быстро раскусили, что это за военнопленные живут по домам. Начались преследования, аресты. Чтобы спасти людей от пыток и расстрела, он сколотил отряд из 64 человек, снабдил его оружием и отправил в Минскую область, где, по поступившим к нему сведениям, действовали крупные партизанские соединения.

Расставание было трогательным.

Но что поделаешь, иного выхода спасти бойцов он не видел.

В тот же день друзья искренне посоветовали ему:

— Уходи и ты, Александр. За тобой следят гестаповцы.

— За кого вы меня принимаете? — вспылил Азончик. — А еще боевыми друзьями называетесь. Знайте, никуда я не пойду из родных мест. Здесь мне каждое дерево, каждый кустик помогает., а если погибну, то так тому и быть. Сколько сейчас гибнет людей за нашу Родину. — Успокоившись, он тихо сказал: Одно меня тревожит: до сих пор мы не могли установить связи с каким‑нибудь другим, крупным партизанским отрядом.

…И опять начали взрываться и гореть вражеские эшелоны и автомашины, опять загремели по ночам партизанские залпы, опять гитлеровцы услышали грозное имя Лялина.

Весну 1942 года лялинцы ознаменовали крупной диверсией на станции Княгинин, затем… Пожалуй, нет надобности перечислять все подвиги партизан.

Конец весны был для Азончика и тяжким, и радостным. Тяжким потому, что гестаповцы арестовали его отца и беременную жену. Правда, после допроса и пыток их отпустили. Радостным потому, что в это время наконец‑то Азончик встретился с бойцами партизанской бригады «Борьба».

Оказалось, что штаб партизанского движения Белоруссии знал о боевых действиях отряда «Патриот». Предпринималось несколько попыток установить связь, и вот одна из них увенчалась успехом. Группа бойцов с трудом обнаружила командира неуловимого отряда «Патриот». Посланцы рассказали Азончику и его друзьям о последних новостях на фронте, о широком партизанском движении в Белоруссии. Они поделились с ними взрывчаткой, научили пользоваться капсюлями, бикфордовым шнуром, минами.

Все это было чрезвычайно важно для партизан Азончика, ибо до этого они не имели представления о пользовании взрывчаткой.

Двадцать дней группа бригады «Борьба» совместно с отрядом Азончика вела борьбу с фашистами. Это был наглядный практический урок. Затем группа, тепло распрощавшись, ушла к себе на базу, в восточные области, за Минск.

Азончик радовался. Теперь можно бить гитлеровцев еще успешней!

В разгар лета отряд Александра Азончика встретился с партизанской группой 1–го Белорусского особого отряда, прибывшей из восточных областей Белоруссии в Молодечненскую пущу для развертывания партизанской борьбы. Командиром этого отряда был капитан Черкасов. С ним Азончик встретился позже: они понравились друг другу. Отряд Азончика влился в отряд Черкасова.

Азончик продолжал действовать в прежних обжитых местах, но уже более организованно и по общему плану отряда.

А когда этот отряд вырос в бригаду имени Буденного, Азончика назначили начальником особого отдела и одновременно оставили командиром отряда «Патриот».

В июле 1942 года первичная партийная организация бригады приняла.. Азончика кандидатом в члены ВКП(б). Это был большой и значительный шаг в его жизни.

Получая кандидатскую карточку, Александр Азончик сказал коротко:

— Доверие оправдаю.

Он словно помолодел. Даже близкие друзья удивлялись: что с ним происходит? Когда же он отдыхает? Как‑то спросили его об этом, Азончик, не задумываясь, отрезал:

— Когда Родина в огне, спать некогда.

Спать некогда!

Это был девиз храброго патриота.

В декабре 1943 года его приняли в члены нашей Коммунистической партии. А 1  1944 года радио принесло волнующую весть: Указом Президиума Верховного Совета СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза.

* * *

Хорошо жить на счастливой советской земле, на земле великого народа, освободившего мир от коричневой чумы. В тяжелых боях добыто это счастье. Именно поэтому им дорожит наш народ. Именно поэтому он вечно будет славить своих бесстрашных сынов, к которым принадлежит и ныне здравствующий Александр Семенович Азончик.

Б. Урбанавичус, бывший командир партизанского отряда имени Костаса Калинаускаса, Герой Советского Союза НАГРАДА

В конце 1941 года из литовцев, успевших эвакуироваться в глубь нашей страны, была создана литовская национальная дивизия.

Там оказался и Станислав Петрович Апивала. Но впервые встретиться с ним в годы войны мне довелось в партизанской школе, где я работал инструктором.

Быстро текли дни, заполненные напряженной учебой. Ведь для того, чтобы, оказавшись в тылу врага, успешно бить его, одной ненависти недостаточно. Надо еще знать партизанскую технику: уметь владеть захваченным у врага оружием.

В один из августовских дней 1942 года с группой литовских патриотов Станислав Петрович перешел линию фронта и, преодолевая большие трудности, пробрался на литовскую землю. Потом в тыл врага собралась другая партизанская группа, в которой были Марите Мельникайте и я.

Мы приехали на аэродром. Здесь нам сказали: «Когда приземлитесь в белорусском партизанском крае, вас встретит товарищ Сергей Григас». Кто он был такой, мы не знали.

Перелет прошел удачно. Вскоре в одной деревушке, которая раскинулась на опушке небольшого леса, мы увидели человека с мужественным загорелым лицом. Вы, наверно, догадываетесь, что это был Станислав Апивала.

— Сергей Григас, — представился он каждому из нас, хотя хорошо знал, что нам известно его настоящее имя.

Здесь уместно хотя бы кратко познакомить читателя со Станиславом Петровичем Апивала.

Нелегкое детство было у Станислава. Семья жила впроголодь. И чтобы заработать на кусок хлеба, мальчик нанимался к богатым хозяевам пастухом.

Приходилось переносить оскорбления, а порой и побои. Страшная обида переполняла душу.

— Потерпи, потерпи еще немного, сынок, — уговаривала его мать. — Уходить нельзя. Что будем делать зимой?

И вот радость. Этот день останется в памяти навсегда: 17  1939 года. Вместе с другими бедными крестьянами Станислав выбежал встречать Красную Армию.

Жизнь быстро стала налаживаться. Юноша вступил в комсомол. Все силы отдавал строительству новой жизни.

Но радоваться пришлось недолго. Артиллерийская канонада, взрывы авиабомб возвестили, что началась война.

Сердце Станислава наполнилось ненавистью к врагу.

Он все чаще задавал себе вопрос: что предпринять на случай, если гитлеровцы придут сюда?

В Швенченском уезде стали появляться вражеские парашютисты. Вместе с товарищами Станислав смело вступал с ними в борьбу, разоружал и передавал нашим войскам. Фронт приближался. Люди, бросая все, уходили на восток. Станислав в числе последних покидал Швенченис. Он даже не успел забежать в родную деревушку Криконис, чтобы проститься с родителями.

Мрачные, с опущенными головами, с детьми на руках, беженцы шли по дорогам.

А над ними кружили фашистские стервятники, сбрасывая смертоносный груз. Горели дома, и черный дым разъедал глаза. На обочинах и в придорожных канавах лежали трупы убитых женщин, стариков, детей. Невыносимо тяжело было видеть эту страшную картину. Руки невольно сжимались в кулаки, а сердце подсказывало: этого нельзя простить! Гитлеровцы должны ответить за смерть, за страдания невинных людей…

Вместе с Григасом мы стали пробираться к литовской земле. Шли преимущественно ночами, по обожженной белорусской земле, пока не оказались в Козянском лесу.

Тут мы повстречались с руководителями литовского партизанского движения товарищами Шумаускасом Мотеюсом Иозовичем, Зиманасом Генриком Ошеровичем, Домасом Роцюсом и другими.

…В один чудесный летний день партизаны из отряда «Вильнюс» построились на опушке. Подошел комиссар бригады «Жальгирис» Домас Роцюс (псевдоним Башкис) и сказал:

— Идите, дорогие, в свои родные места. Там вы сможете больше уничтожить гитлеровцев. С вами пойдет опытный и уже закаленный в боях командир Григас.

Партизаны повернулись в сторону Станислава Петровича. Он был строг и серьезен. Руки его крепко сжимали автомат.

Ночью мы перебрались в Адутишский лес, в котором и началась наша боевая жизнь.

Однажды группа из семи человек отправилась на диверсионную работу.

Мы должны были заминировать железнодорожное полотно. Когда до железной дороги оставалось километров десять, Григас остановил нас в кустах, приказал наломать еловых веток и замаскироваться. Тут мы должны были пробыть целый день. Притихшие и настороженные, лежали в лесу, а издалека доносились звуки проходящих вражеских поездов.

— Спешат на Ленинградский фронт, — объяснил командир. — Сегодня ночью за дело. — Потом он обратился ко мне: Оставь все лишнее. Пойдем в разведку.

Григас закатал рукава белой рубашки, в один карман брюк положил две гранаты, в другой — заряженный пистолет. Я последовал его примеру. Затем мы пошли по сосновому лесу.

Шли спокойно, не торопясь, словно собирали ягоды.

А вот и железнодорожное полотно. Видно, как блестят рельсы. Залегли под разлапистой елью и стали наблюдать.

Спустились сумерки. Григас отправился за остальными товарищами. Когда стало совсем темно, мы все лежали, прижавшись к земле. А совсем рядом мимо нас через каждые 15–20 минут проходили вражеские поезда.

Григас шепотом отдает команду: «Володя Курмялис (псевдоним а этих строк) с Владасом Бовшисом ставят мину. Станислав Бурокас с пулеметом прикрывает правую сторону… С другой стороны с автоматом — Ядвига Высоцкайте. Алексеев и Клушин, если появятся фашисты, будут стараться снять их без всякого шума».

Невдалеке послышался шум приближавшегося поезда.

Ночь была теплая, небо темное–темное.

Осторожно ползем на высокий железнодорожный откос. Владас Бовшие несет 20 килограммов толу, а я — мину и капсюль–детонатор. Место, кажется, выбрали удачное. На откосе — деревянные ступеньки, внизу — цементная труба, по которой течет маленький ручеек.

Руки коснулись рельсов. Теперь осторожно. Закладываем мину под шпалу.

Командир приказывает: «Отходим, бежим с километр влево, ставим еще одну мину!»

Побежали. И вдруг слышим — идет поезд. На насыпи из темноты вынырнули три фигуры, но они нас не видят. «Фашисты! Заметят или не заметят?» Почти не дыша мы прижались к земле.

Фашисты что‑то кричали, иногда давали по сторонам автоматные очереди. Прошли. Отлегло. Теперь шум поезда слышен совсем ясно. Григас командует: «Минировать».

Через минуту мина уже установлена.

Быстро уходим.

Успели пробежать метров сто — сто пятьдесят. Поезд совсем близко. Залегли. Сердце замерло. Еще мгновение, и раздастся взрыв. Но… поезд прошел, а взрыва нет. Что же случилось?

Григас приказывает: «Быстро к железной дороге!» Подползаем и видим: электропровод перерезан колесами, прижат к рельсам, и замыкания не произошло.

Осторожно выдергиваем электрический капсюль–детонатор. Извлекаем заряд. Но не все еще потеряно: ведь там впереди — вторая мина. Но и вторая мина не взорвалась… Отчаяние невозможно передать. Отходим молча, подавленные. Пройгли по лесу примерно восемь–девять километров.

Станислав Петрович остановил нас.

— Переждем, — спокойно сказал он. — А ночью попробуем поставить новую мину.

Шел дождь. Голодные, усталые и мокрые, мы уснули на сырой земле. А рано утром вскочили, услышав взрыв. Оказалось, что на нашей мине взорвался вражеский эшелон.

Командир радостно воскликнул: «Поздравляю с боевым крещением». Движение поездов остановилось на несколько часов. Замаскировавшись в кустах, мы с нетерпением ожидали ночи.

А с первой звездочкой, появившейся над нашими головами, Станислав Петрович сказал: «Ударим еще раз!»

На этот раз вышли к железнодорожному полотну в другом месте.

Заняли оборону, командир и я бесшумно подползли к рельсам и заложили мину.

Отползли метров на сто. Один из нас взялся за конец шнура и держит, ожидая, когда вражеский эшелон подойдет к мине.

Из‑за поворота показался эшелон. Даже услышали, как гитлеровцы горланили песни. Лежим за спиленной сосной, прижались к земле. Когда паровоз наехал на нашу мину, дернули шнур. Раздался взрыв!..

Мы отбежали километра два и услышали паровозные гудки. Это шел встречный поезд из Швенчионеляя. Через несколько минут он на полной скорости врезался в обломки взорванного нами неприятельского эшелона.

Так за двое суток нам удалось двумя минами уничтожить три состава.

— Хорошее начало! — радовался наш командир Григас.

Только тут мы вспомнили, что за два дня почти ничего не ели.

Подошли к деревне Першукшта. Крестьяне дали нам хлеба и молока. Мы очень спешили, до утра надо было во что бы то ни стало проскочить в Лынтупские леса. Но рассвет застал нас вблизи озера Окуляры.

— Остановимся здесь, переждем, — говорит командир.

Только мы свернули в кусты, как увидели неизвестного человека, который пас лошадь. Подошли к незнакомцу.

— Документы! — строго потребовал Бурокас.

Испуганный незнакомец ответил:

— Какие документы? Я лошадь пасу.

— Хорошо, паси. Только никому ни слова.

— А мне что за дело.

Мы скрылись в кустах.

Но вскоре поняли, что гитлеровцы нас окружают. Значит, предал нас пастух.

Что делать? Мы смотрели на своего командира. Григас был спокоен. Он приказал: «Без огня отходить на север!» Мы скрылись в Лынтупском лесу.

…В конце 1943 года гитлеровцы стали стягивать к Адутишскому лесу войска. Хотели застать нас врасплох. Трудно бы нам пришлось, если бы не наш связной Александр Валенис. Его дом стоял около леса.

Заметив приближение гитлеровцев, Саша вместе с женой Винцентиной решили предупредить партизан об опасности. Они прибежали к нам и только успели сказать: «Спасайтесь! Окружают!», как началась стрельба. Мы залегли в густом и довольно болотистом лесу.

Командир отряда «Вильнюс» Григас приказал открыть огонь по приближавшимся гитлеровцам.

Началась перестрелка. Враги наседали. Их было больше. Решили отходить. В этот момент Станислава Петровича тяжело ранили разрывной пулей в левую ногу. Надо было спасать командира. Но и теперь, раненный, он не прекращал руководить отрядом. Григас приказал троим партизанам — Федору Алексееву, Павлу Клушину и Ипполиту Шабану — отойти вправо, к болоту, открыть огонь из пулемета и автоматов и тем самым отвлечь на себя огонь врага, чтобы дать возможность подальше отойти остальным партизанам.

Но что делать с командиром? Нет, он не должен попасть в руки врага. Мы его спрятали в густых зарослях и прикрыли мохом и травой. А неподалеку, в болотных кустах, с автоматом замаскировалась Валентина Лаврентьевна Биржайте.

Гитлеровцы догоняли партизан. Вот они совсем рядом е Григасом.

Неужели увидят? Нет, проскочили мимо.

Трое партизан около часа мужественно вели бой с врагом. Кольцо сжималось. Уже не осталось патронов. Но есть еще гранаты. Нет, они не сдадутся. Спасут командира и своих товарищей. Так погибли три бесстрашных партизана — Федор Алексеев, Павел Клушин и Ипполит Шабан. Погибли, но ценой своей жизни спасли отряд.

Сколько ни прочесывали фашисты Адутишский лес, но так и не смогли обнаружить партизан и с наступлением темноты вынуждены были оставить лес.

А что с Григасом? Валя перевязала ему рану. Когда стемнело, пошла в деревню Антоны и, узнав, что гитлеровцы ушли, попросила лошадь, чтобы перевезти раненого в большой Казанский лес.

Тут, в партизанской бригаде «Жальгирис», его и принял хороший врач Александр Куцевалов, который заботливо стал ухаживать за раненым Станиславом Петровичем.

Гитлеровцы не успокоились. Они стали подтягивать войска, чтобы блокировать Казанский лес.

Было решено вывести большинство партизанских групп в глубь Литвы, в маленькие леса. А командир? Его — долечивать в Казанском лесу. Вырыли секретную землянку, где и поместили командира.

Большая группа немецких войск окружила Казанский лес и начала обстреливать из артиллерийских орудий, бомбить с самолетов. Затем фашисты стали прочесывать лес участок за участком.

Временами совсем близко подходили к замаскированной землянке, где спрятались Григас, Лашенков, Куцевалов и Мейлус, которые порой даже слышали голоса врагов.

Так продолжалось более месяца. Полуголодные партизаны ранним утром 17  1943 года вылезли подышать свежим воздухом.

Вокруг было спокойно. Пошли туда, где находилась база бригады «Жальгирис». И тут увидели комиссара бригады Домаса Рацюса — Башкиса. Он встретил партизан с веселой улыбкой.

— Ушли! — спокойным голосом сказал он. — Но будем снова сколачивать силы для борьбы с фашистами.

Только расположились — одни принялись готовить завтрак, другие мылись, меняли белье, — как вдруг появились фашисты, открыли огонь. Пришлось отходить. Немцев было очень много, они стали преследовать партизан.

Григас быстро идти не мог.

Он отошел немного в сторону, в болотистое место, и спрятался за корнями вывороченного дерева.

А фашисты идут и идут. Вот они уже совсем близко…

Потом Станислав Петрович рассказывал, что он пролежал в грязи более трех часов. А когда почувствовал, что совсем окоченел, вылез и тут же увидел мертвого партизана Якубониса, а немного дальше и своего адъютанта Васю Лашенкова, который был еще жив, но под утро скончался.

Прикрыв ветками своих боевых товарищей, командир медленно шел по Казянскому лесу. Шел до тех пор, пока не увидел горящий костер…

Вскоре Северный подпольный обком Коммунистической партии Литвы утвердил Григаса — Апивала первым секретарем Швенченского подпольного уездного комитета КП Литвы. Организуя на литовской земле партийные, комсомольские, антифашистские комитеты, Апивала поднимал местное население на борьбу с немецкими оккупантами.

Партизаны принимали по радио сводки Совинформбюро, печатали призывающие к борьбе листовки, прокламации и распространяли их среди жителей.

В июле 1944 года в Швенченском уезде уже действовало шесть партизанских отрядов: «Вильнюс», «Жальгирис», «Витаутас», «Бичуляй», «Перкунас» и имени Костаса Калинаускаса, которые провели немало боевых операций.

Вот как была проведена операция против гитлеровского крейскомиссара Фрица Оля и его заместителя Эрста Гейнемана. Несколько раз Апивала пробирался в город Швенченис, пока не выяснил, что с Олем и Гейнеманом можно покончить только днем, так как ночью весь гитлеровский гарнизон поднимался на ноги.

Партизаны переоделись в длинные крестьянские шубы и в базарный день рано утром на санях поехали к центру города.

Мимо них, ни о чем не подозревая, проходили фашистские солдаты. Около здания крейскомиссариата стоял с автоматом часовой.

Повозки остановились. «Крестьяне» деловито подправили сбрую, двое — Андрукайтис и Дварионас — направились к дому. Они разговорились с часовым, и тот, убедившись, что перед ним крестьяне, сказал: начальников Оля и Гейнемана нет.

— Раз пана крейскомиссара нет, — громко сказал Андрукайтис, — так пойдем в ресторан.

Вечером партизаны рассказали о своей неудаче Станиславу Петровичу. Он снова отправился в город и точно установил день, в который можно проводить операцию.

…Раннее утро. Холодный ветер метет поземку.

Станислав Апивала уточняет детали операции.

Партизаны выехали на дорогу и, смешавшись со спешившими на базар крестьянами, стали приближаться к городу.

Проехав по главным улицам, сани остановились около здания крейскомиссариата. Там уже стояло много саней.

Андрюкайтис и Дварионас пошли к зданию. За ними — Семенов и Баушис с большим мешком за спиной. Вот просторный двор, обнесенный проволочной сеткой. У входа — часовой. Он останавливает Баушиса, ощупывает мешок и, убедившись, что там куски сала, «подарок» фашистам, одобрительно кивает: «Гут, гут! Комрад».

Дело в том, что начальник Фриц Оль очень любил принимать подарки. Это могли быть куры, гуси и прочие продукты питания. Все это он отправлял в Германию.

Кругом было тихо и спокойно. Михаил Семенов задержался у дверей крейскомиссариата, неподалеку от часового, и стал искать в карманах какую‑то бумагу.

Он делал вид, что никак не может найти нужную. В этот момент Андрюкайтис, Дварионае и Баушис исчезли за входными дверями. На втором этаже в коридоре они увидели много людей с разными бумажками и свертками в руках.

Бумажки — это повестки на работу. Сверточки — последняя попытка избавиться от жестокой участи.

Посетителей с большими мешками было немного. Они стояли более спокойно и надеялись, что им удастся поговорить с самим Олем или его заместителем Гейнеманом.

Андрюкайтис пробрался к двери кабинета Оля.

Витас Дварионае стал в конце очереди за пожилой женщиной, держащей большой мешок. Он дернул ее за плечи, решив вызвать скандал. Расчет был прост: поднимется шум, Оль выскочит в коридор, здесь ему и будет конец.

Женщина стала ругаться, еще сильней кричал на нее Дварионае.

Андрюкайтис, приоткрыв дверь, вежливо спросил:

— Можно к господину комиссару?

Оль, услышав шум в коридоре, поднялся с кресла и направился к двери.

Андрюкайтис отскочил в сторону. За Олем шла большая овчарка. Андрюкайтис незаметно прикрыл дверь за вышедшим Олем. Пес дико зарычал, но он уже не мог защитить своего хозяина.

Андрюкайтис выхватил из кармана пистолет, приставил его к затылку Оля и выстрелил несколько раз. Оль упал на пол.

— Это тебе за восемь тысяч замученных тобой людей, — сказал Баушис.

Услышав стрельбу, в коридор выскочил Эрст Гейнеман.

Однако Гейнеману не удалось выстрелить, так как раздались автоматные очереди партизан. Дварионае приказал напуганным посетителям: «Лежать! И не шевелиться!»

Партизаны спустились вниз, где их поджидал Семенов, своевременно расправившийся с часовым, быстро вскочили в сани и, нахлестывая лошадей, скоро вырвались из города.

Через три часа Апивала принимал рапорт об успешно проведенной операции.

Остается добавить немного: народ высоко оценил мужество Станислава Петровича Апивала в борьбе против гитлеровских захватчиков в глубоком тылу врага.

На его груди сияет «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. Достойная награда.

. Прокопенко, бывший заместитель командира партизанской дивизии имени Щорса ГЕРОЙ ПОЛЕСЬЯ

За полустанком, в зеленеющих посадках, окаймлявших колею, лязгая буферами и шипя паром, остановился бронепоезд киевских железнодорожников. Справа в предутренней дымке открывался вид на поля и темнеющий вдали занятый гитлеровцами лес. Противник время от времени обстреливал находившийся в стороне поселок. Орудия бронепоезда не отвечали — команда берегла снаряды. Предстояло поддержать артиллерийским огнем выходящие из окружения части.

Возле бронепоезда появились двое: высокий подтянутый капитан и молодой стройный парень в форме железнодорожника.

Широкие плечи, отличная выправка выдавали в нем спортсмена, а спокойные глаза и высокий открытый лоб подчеркивали волю, решительность. Это был заместитель командира бронепоезда Константин Артемьевич Арефьев. Слушая своего товарища, он поправлял выгоревшие на солнце волосы и одергивал и без того ладно прилегавшую куртку.

— Задача тебе, Костя, известна, — говорил капитан. — Нужно установить связь с подпольем. Трудно придется, не зная явок и паролей, но ничего не поделаешь…

— Не беспокойтесь. На узле меня знают. Я ведь был помощником начальника Киевского вокзала.

Они обнялись. Обойдя платформы с балластом и запасными рельсами, Арефьев растворился в тумане сентябрьского утра. А капитан поднялся в орудийную башню. Вот и умолк шорох гравия под Костиными ногами… Прошла минута, другая, и стальная крепость загрохотала громом орудий.

Бронепоезд открыл огонь по засевшим в лесу гитлеровцам. Его команда была подобрана из киевлян — движенцев и ремонтников железнодорожного узла…

Товарищи, с которыми связался Константин, оставаться в Киеве не советовали. Да он и сам понимал это. Работая до войны на вокзале, Арефьев был всегда на людях, его знали как активиста. Из города нужно было уходить. И он направился окольными путями в родные края, на Полесье. Остановился у родственников в поселке возле узловой станции Белокоровичи. В этом поселке Арефьев провел детство и юные годы. Здесь знали его как железнодорожника. Когда он устроился работать дежурным по станции, то вскоре получил анонимную записку. Кто‑то предупреждал: смотри, мол, не особенно старайся на оккупантов, а не то получишь по заслугам…

«Добро!

— подумал тогда Костя, — значит, на Полесье есть люди, сильные духом». И стал искать связи с ними.

Как‑то Арефьева вызвал к себе шеф станции — толстый, небольшого роста немец Витмер. Возбужденно бегая по кабинету, он тут же сунул в лицо вошедшему советскую листовку.

— Пан Арефьев, что это есть? — и, впиваясь покрасневшими от злобы маленькими, заплывшими жиром глазками, прошипел: Кто сделал, говори?

— Не знаю, герр. — Костя пожал плечами.

— Должен знать, — еще больше вскипел Витмер. — Нужно смотреть на служащий. Будет еще один прокламаций, вы получишь пиф–паф.

И, прищелкнув языком, шеф сделал выразительный жест указательным пальцем.

Выйдя из кабинета, Костя направился к водокачке. «Ишь, чего захотелось прыткому арийцу — узнать, кто против него борется.

Как бы не так, — думал Арефьев. — Погоди, не то еще будет вашему брату…»

В это время на перроне появился солдат из словацкого подразделения немногим более взвода, расквартированного на станции. Арефьев знал парня. Это был десятник Стефан Кашчак. Высокий, стройный, черноволосый, он аккуратно одевался в грубошерстную буро–песчаного цвета форму. Стефан остроумен; гитлеровцев не любит. Поздоровались на ходу.

К парням из далекой Словакии Костя начал присматриваться уже давно, убедился, что они гитлеровцам не помощники. Мобилизовали их насильно, воевать не хотят и не скрывают этого перед людьми. Друзья Стефана симпатизируют коммунистам.

«Надо ребят предостеречь, чтобы поосторожнее были в разговорах. А драться с немцами они обязательно будут», — решил про себя Арефьев и сразу повеселел.

Вскоре Арефьев устанавливает связь с подпольной молодежной группой.

Выяснилось, что белокоровичские подпольщики имеют среди словаков настоящих друзей.

Когда на Полесье появились десантники из Москвы, подпольщики быстро установили с ними связь. Помогали вести разведку, закладывали мины в составы с воинскими грузами, распространяли листовки и собирали оружие, чтобы уйти в лес не с голыми руками. И в созданную оккупантами поселковую полицию послали своего человека. Ему дали наказ: убедить тех, кого гитлеровцы силой принудили к службе, что смыть свой позор они смогут только борьбой с фашистами, активной помощью советским патриотам.

На одном из совещаний, проведенном в доме подпольщицы Лясковец, договорились вывести к партизанам словацких парней.

Кашчак предложил перед своим уходом к партизанам провести боевую операцию на станции. На том и порешили.

Шел второй год войны. Гитлеровцы рвались к берегам Волги и на Кавказ. Красная Армия в ожесточенных боях перемалывала фашистские полчища и накапливала силы для решающих боев. Усиливали свои удары и партизаны в тылу врага. Народные мстители ни днем, ни ночью не давали покоя фашистам в Полесье. На Левобережной Украине горела земля под ногами оккупантов. В этот период рождалось новое соединение Маликова, объединившее ряд небольших местных подпольных и партизанских групп. В него влилась и группа Арефьева.

Пришел Костя со своим верным другом Стефаном к штабной землянке.

Кругом партизаны. Арефьева и Кашчака встретил командир соединения Степан Федорович Маликов. Высокий, ладный, он с улыбкой пожал им руки и пригласил к столу. Сначала расспросил Стефана, как с подпольщиками связались, а потом сказал:

— Значит, станцию разбить предлагаете? Недурно. Давайте разберемся в обстановке. В военном городке находится около двух рот гитлеровцев, а в поселке — полиция. Многовато врагов. Справитесь?

Сидевший как на иголках Арефьев поднялся.

— Товарищ командир, с полицией быстро управимся. У нас там люди есть. Выходы из городка заминируем, устроим две засады. К станции гитлеровцы не пройдут…

В ночь под Новый год, когда гитлеровский гарнизон веселился в военном городке возле расцвеченной огнями елки, а станционные сооружения охраняли полицейские и несколько дрожавших от холода гитлеровских солдат, закутанных по самые глаза, сводная группа партизан под командованием Константина Арефьева совершила дерзкий налет на станцию.

Партизаны захватили вокзал, уничтожили немецкую администрацию, разрушили путевое хозяйство, средства связи, взорвали водокачку.

…В конце 1942 года немало успешных операций против фашистов совершили партизаны в Белоруссии и на Украине. Оккупанты забеспокоились и стали стягивать против народных мстителей войска и карательные отряды.

В те дни командование партизанских отрядов сформировало несколько подвижных групп. Одну из них возглавил Арефьев. Он провел ее заснеженными тропами через плотную стену гитлеровских заслонов, окружавших лес, и остановился с людьми в небольшой роще под городом Коростенем.

Но не успели партизаны расположиться, как последовала команда: «В ружье!».

Вот на дороге показался автомобиль. Его останавливает партизан в немецкой шинели. Из кабины грузовика выпрыгивает плотный шарфюрер и, ругаясь, направляется к нему. Не дошел. А кузов уже облепили партизаны. Арефьев использует захваченную машину для налета на село Давлин, где расположен небольшой вражеский гарнизон. Партизаны переодеваются в немецкую форму. Шофер нашелся свой. Семь солдат противника, сдавшихся в плен, захватили с собой.

Отвезли дальше от города и… отпустили. Пусть идут, рассказывают о партизанах. Затем открытой дорогой среди невысоких холмов приехали на окраину села. Часовой приветствует сидящего в кабине младшего офицера и, проводив машину глазами, продолжает кутаться в мышиного цвета шинель, притопывая ногами. Подъехали к школе, превращенной немцами в казарму. Партизаны окружили гитлеровцев. Те приняли их сначала за своих, а когда разобрались, было уже поздно. В короткой схватке гарнизон был разгромлен. А через два дня группа Арефьева совершила другой дерзкий налет — на большое село Веледники — и уничтожила созданный там карателями опорный пункт.

Все это взбесило командующего полицией безопасности и СД штурмбанфюрера СС д–ра Эрнста, прибывшего в Коростень для личного руководства операциями по ликвидации партизан.

Он и его приближенные считали, что для победы уже все готово. Эрнст сообщил в Берлин, что украинское Полесье он очистит от партизан в течение двух недель. И вдруг эти дерзкие нападения. Штурмбанфюрер грозил подчиненным отправкой на фронт и, стараясь опередить события, приказал бросить карателей в леса.

На рассвете 14  1943 года на основных дорогах, идущих от населенных пунктов к партизанским лагерям, появились каратели. Потеснив в ожесточенном бою партизан, гитлеровцы продвигались к штабу соединения. Бойцы группы Арефьева семь раз поднимались в атаку, расстреливая в упор фашистов. Но положение создавалось очень тяжелое: у народных мстителей кончались боеприпасы, появились тяжелораненые и обмороженные.

Об отходе нельзя было и думать: позади открытое заснеженное болото, а кругом наседает противник. Тогда командование соединения приняло решение: группу Арефьева направить в обход наступающим гитлеровцам, чтобы ударить с тыла, посеять панику.

Перед закатом солнца каратели повели по партизанскому лагерю артиллерийский и минометный огонь. Вот уже перед лагерем оказались цепи гитлеровцев. Партизанам приходилось беречь боеприпасы. Они стреляли только наверняка.

В этот момент Арефьев дал о себе знать. Слева, в глубине боевых порядков противника, началась частая перестрелка.

Застучали пулеметы, загремели взрывы гранат. Раздается мощное русское «ура!». Гитлеровцы в панике бросились наутек. И когда опускались сумерки, отряды, оставив прикрытие, начали отходить.

— Молодец, Арефьев, — говорили его боевые друзья, — настоящий партизан!

Отряды соединения ушли на запад, в соседнюю область, а группа Арефьева оставалась на старых местах и продолжала действовать. Костя собирал партизан, ушедших на задания до начала боев с карателями, привлек к партизанским делам многих жителей местных сел, бежавших в леса от разбоя и бесчинств гитлеровцев. Организовал в глухом, удаленном от дорог месте новую базу. Когда была восстановлена связь с командованием соединения, Житомирский подпольный обком партии прислал Арефьеву опытного партийного работника Сергея Федоровича Набоку.

Это был волевой, смелый человек. Вдвоем они взялись за организацию нового отряда и вскоре создали его. Штаб соединения назначил Арефьева командиром, а Набоку комиссаром отряда.

Наступила весна. Зазеленело чернолесье. Разведка отряда выясняла, где лучше действовать, как нарушать движение на участке Олевск — Коростень. Разведчикам помогали верные люди в Лугинах и Белокоровичах. Начали готовить серьезную операцию. В донесении, посланном в штаб соединения, Арефьев предлагал взорвать усиленно охраняемый большой железнодорожный мост у станции Кремно и просил оказать помощь. Командир соединения Маликов созвал совещание, чтобы специально обсудить предложение Арефьева, детально уточнить план действий.

— Путиловичи мы блокируем, — заявил Набока.

— Станцию захватит отряд «За победу», а штурмом моста займется Фильков, — сказал Маликов.

Апрельский день выдался серый, небо свинцовое, неласковое.

Сыро. Но настроение хорошее. Вечером двинулись к намеченным объектам. Во второй половине ночи бесшумно приблизились к заданным рубежам и перед рассветом начали бой. Противник захвачен врасплох. Отряд Арефьева, имея перед собой сильного врага, ведет напряженный бой у дзотов и возле школы. Фашисты, не выдерживая натиска, отходят. Раздался мощный взрыв, дрогнула земля. Мост взорван. Станция разгромлена, путевое хозяйство выведено из строя. Еще два взрыва — это партизаны из отряда Арефьева подорвали шоссейные мосты. Теперь нужно продержаться еще полчаса, чтобы дать возможность отойти и вынести с поля боя убитых и раненых товарищей.

Начинался рассвет.

Две зеленые ракеты возвестили отход. Наконец и лес. Все в сборе. Поставленная задача выполнена. Успех нелегко достался партизанам. Они потеряли при взрыве моста командира отряда, человека удивительной храбрости, саратовца Васю Филькова. Недосчитались многих своих боевых товарищей и арефьевцы.

Партизанское движение росло и ширилось. Окреп и отряд Арефьева. С Большой земли народные мстители получали вооружение, боеприпасы, взрывчатку. Теперь в отряде были минометы, противотанковые ружья, пулеметы, автомашины, в достатке боеприпасы. С новым вооружением и воевать стало легче.

Железную дорогу противник стал охранять усиленными нарядами, и не всегда удавалось небольшим партизанским группам сваливать под откос гитлеровские поезда.

Тогда решили действовать по–иному: на эшелоны противника нападали целыми подразделениями. В мае 1943 года рота арефьевцев, устроив засаду у железной дороги, огнем из противотанкового ружья вывела из строя паровоз, а остановившийся эшелон с живой силой накрыла огнем минометов и пулеметов. Состав сожгли. Немало было уничтожено гитлеровцев в засадах, на шоссейных дорогах и в налетах на вражеские гарнизоны.

…Летом 1943 года гитлеровское командование предприняло новый поход против партизан. Поступающие из отрядов донесения говорили об усилившейся активности противника, скоплении войск и действиях гитлеровских разведывательных групп в направлении партизанских баз. 25  каратели повели наступление на партизанские леса со всех сторон и окружили их.

Началась тяжелая пора ожесточенных боев. Две недели, проведенные в беспрерывных схватках с противником, вынудили партизан отойти в белорусские леса. Дальше отступать нельзя. Командиры и комиссары, как всегда в трудный час, собрались на совет. Обсуждался один вопрос: как быть дальше? Принято решение: расчлениться повзводно и просачиваться на юг через боевые порядки карателей. Отряду Арефьева предстояло совершить отвлекающий маневр и принять на себя удар врага.

Командир соединения ставит задачу:

— Будете двигаться всем отрядом, при встрече с противником навяжите бой и, используя все огневые средства, создайте видимость действия больших партизанских сил.

Гитлеровцев нужно привязать…

Немного помолчав, словно собираясь с мыслями, командир закончил неофициальным тоном:

— Костя! Мы на тебя надеемся…

Арефьев, строгий, подтянутый, козырнул:

— Разрешите идти, товарищ командир?

Расходились все молча. Каждому было понятно, что впереди неравный бой с сильным противником…

Форсировав небольшую речушку, отряд углубился в старый, редкий лес и по глухой дороге взял направление на юг. После небольшого привала отрядные автоматчики выдвинулись на опушку и спокойным шагом направились к загадочному лесу.

Первые конники вошли в чащу.

За деревьями скрылась гея застава. Тихо. Можно выходить отряду. Пошли. Первая рота почти на середине открытых мест. Ее обгоняют комиссар, представитель штаба соединения, ординарцы… о том, как дьягол!.. Словно небо с грохотом прорвалось и разверзлась земля. Справа и слева заухали минометы, густо зачастили пулеметы, сверху с деревьев автоматы противника бьют разрывными… Лошади не слушаются поводьев. Партизаны, отстреливаясь, отходят, отступление прикрывают спешившиеся автоматчики. Коноводы выводят лошадей из‑под огня. Отряд быстро занимает оборону. В бой вступили все подразделения. Перестрелка усиливалась, гитлеровцы перенесли огонь в глубь леса. Особенно доставалось от мин. Они рвались на вершинах деревьев, осыпая партизан осколками.

Вечерело.

Грохот боя постепенно ослабевал. Проходя по переднему краю, Арефьев отдавал приказания, прекращал бесцельную пальбу новичков, подбадривал минометчиков. Чувствовалось, что самая острая схватка уже позади. Находившийся в цепи словак Кашчак, увидев Арефьева, предложил поднять отряд в атаку. Командир сдержал горячность и благородный порыв: впереди открытое место, людей можно погубить! Пусть лучше гитлеровцы атакуют…

Вскоре на поляну стали выскакивать вражеские пехотинцы. Они пытались приблизиться к отряду. Именно этого момента и ожидал Арефьев.

Массированным прицельным огнем партизаны расстреливали врага. Атака неприятеля захлебнулась…

Оставив прикрытие, командир приказал отходить. Утром пересекли злополучную поляну. Когда появились самолеты, залегли. Лошадей переправили отдельно. Наконец подошли к топким берегам Уборти и форсировали ее. Возле разрушенных дотов, у старой границы, сделали привал и связались со штабом соединения. Поступило распоряжение без крайней необходимости в новые схватки не ввязываться, беречь боезапас и двигаться в Лугинский район.

…Третий год войны. Гитлеровцы, теснимые Красной Армией, откатывались на запад, не ввязываясь в серьезную борьбу с партизанами. Войска противника спешно перебрасывались на фронт. Постепенно убрали свои части и каратели.

Партизаны вышли на оперативные просторы. Двигаясь боевым маршем, арефьевцы разгромили гитлеровские гарнизоны в местечке Утомир и на станции Турчинка, взорвали железнодорожный мост на шоссе. Весть о партизанских налетах дошла до штаба соединения, и командование доложило о них в ЦК КП(б)У и в Украинский штаб партизанского движения. Операции получили высокую оценку.

Отряд Арефьева стал лагерем в глухом старом лесу. Каждая рота имела свою землянку. Все добротные, с окнами, хорошо замаскированы, а подступы прикрыты завалами и естественными препятствиями. Кругом посты и секреты: незамеченным не пройдешь.

В короткие перерывы между походами жизнь на базе заполнялась делами до предела.

Командир и комиссар много уделяли внимания боевой выучке партизан.

После отдыха во второй половине отряду пришлось участвовать в большом бою. На этот раз воевали с противником три партизанских отряда. Взорвали тогда железнодорожный мост через реку Жерев, разбили станцию Игнатополь, а арефьевцы разгромили и сожгли три казармы С гитлеровцами. Было захвачено более ста лошадей и много повозок. Вскоре после этой операции Арефьев вывел отряд на шоссейную дорогу Коростень — Новоград–Волынский, где интенсивно велись воинские перевозки. Устроили засаду. Расположились скрытно и в разных местах. Разведчики доложили, что по дороге движется большая инженерная часть.

По цепи передали: огня без команды не открывать. Фашисты ехали беспечно, только в голову колонны выставили охранение на мотоциклах. Вот машины перед отрядом, как на ладони. И тут началось. Партизаны били метко. Гитлеровцы, не оказывая сопротивления, разбежались.

Разгромив гитлеровский инженерно–понтонный батальон, народные мстители вместе с богатыми трофеями захватили набор духовых инструментов для оркестра. Так с трубами и барабанами вернулись на базу. Настроение у всех радостное: радио принесло хорошие вести об успехах Красной Армии.

Отдавая на ходу распоряжения, Арефьев направился к стоявшим в стороне повозкам со взрывчаткой. Следом за ним пошел начальник штаба.

И вдруг из повозки с детонаторами взметнулось пламя. Звенящий и острый взрыв полоснул по людям и лошадям, упругая волна воздуха толкнула деревья, землянки, кусты, землю. Наступила томительная тишина. На месте повозок чернела воронка, а неподалеку лежали три бездыханных тела.

На шум взрыва прибежал комиссар отряда Сергей Федорович Набока.

— Что произошло? Где командир, командир где?

Никто не отвечал. Арефьев весь в крови лежал без сознания. Начальник штаба тяжело ранен. Кто третий — не известно. Он мертв. Говорят, что из новеньких.

Прибыл Маликов. Приказал провести расследование. Арефьев, в тяжелом состоянии, окутанный бинтами, слепой, приходил временами в себя и снова терял сознание.

Вечером его вместе с начальником штаба направили самолетом в Москву. В госпитале его из рук смерти вырвали врачи. Но он ничего не видел.

Сильный духом, коммунист Арефьев крепился, мечтал заняться полезным делом. После войны товарищи помогли ему вернуться в родной Киев.

В 1948 году Герой Советского Союза Константин Артемьевич Арефьев, боевой, отважный командир партизанского отряда, умер. До последней минуты жизни он боролся за место в трудовом строю. Таких не может победить даже смерть.

Вл. Павлов ЖОРА — ЛЕСНОЕ ЧУДО

Появление Жоры Артозеева в нашем подрывном взводе было полной неожиданностью.

Случилось это осенним погожим, но холодным вечером, когда мы, только что поужинав житной затирухой и пресными жаренными на воске лепешками, сидели у догорающего костра.

Вечер — лучшее время суток с партизанской точки зрения. Нападения на лагерь не предвидится: немцы избегают ходить в лес ночью. А если и придут — нам, привыкшим действовать в темноте, наверняка удастся сманеврировать и вовремя убраться подобру–поздорову, да еще при случае и потрепать врага. Поэтому вечер — тот короткий срок относительной безопасности, в течение которого можно душевно отдохнуть, поговорить о вещах, к войне отношения не имеющих, помечтать и даже, если позволит обстановка, попеть.

И мы, разумеется, подкинули бы в костер еще дровишек, если бы не начали сгущаться сумерки и не требовалось соблюдать светомаскировки.

Впрочем, сумерки еще не были настолько густы, чтобы мешать нам зани–маться своими делами: одним — чистить оружие, другим — ладить упряжь, третьим — пристраивать к сапогам новую союзку.

А тем, у кого дел не было, — печь картошку, время от времени выкатывая ее палочкой из раскаленных углей и, разломив пополам, обжигаясь, есть распаренную мякоть.

Вот в этот‑то «безмятежный» партизанский час из лесной чащи совершенно бесшумно и вышел к нам Жора Артозеев. Кряжистая Жорина фигура, облаченная в черную, мехом наружу, цигейковую куртку, делала его похожим на матерого медведя.

Жора неторопливо повесил на сук вещевой мешок, огладил свою огромную бороду и сказал:

— Здорово, подрывники! Принимаете до своего куреня?

Мы решили, что Жора явился к нам в гости. В этом не было ничего удивительного, да и время самое подходящее.

Мы подвинулись, освобождая гостю место поближе к костру, и подставили ему пустой ящик из‑под тола.

— А ты откудова будешь, козаче?

— за всех отозвался Сергей Кошель, принимая Жорины слова за шутку.

— Да я не шучу! — сказал Жора, присаживаясь на ящик. — Я теперь окончательно ваш. Приказ по соединению уже отдан.

— Точно! — усмехаясь, подтвердил командир нашего взвода Садиленко. — Есть такой приказ… Артозеев Георгий Сергеевич, год рождения 1911, женат, под судом и следствием не состоял… Теперь он у нас. Командир отделения!

Мы не верили собственным ушам. Еще бы! Сам Жора Артозеев, знаменитый бородач, теперь в нашем взводе!..

Жора Артозеев с пятью своими товарищами пробился в наше партизанское соединение. Ф. Федорова в конце сорок первого года из окруженного карателями Добрянского отряда… Там, в районном центре Добрянке, Жора работал еще в мирное время.

Как и о всяком смелом, сильном и удачливом человеке, о нем ходило немало всяких рассказов и легенд.

Утверждали, например, что однажды во время боя в Жориной бороде будто бы запутался диск ручного дегтяревского пулемета, из которого Жора, на диво всем партизанским силачам, мог стрелять с руки, как из винтовки.

Чтобы не терять времени, Артозеев вставил в пулемет новый диск, а тот, что запутался, так и остался висеть на бороде. В таком виде Жора и ходил вместе со всеми в атаку.

В другой раз, если верить партизанской молве, Артозеев и еще три разведчика наткнулись на засаду. Жоре под пулеметным огнем удалось развернуть сани, на которых ехали разведчики, но в тот момент, когда испуганные кони рванули назад, лопнула завертка у одной оглобли… Неизвестно, чем бы окончилось это происшествие, если бы Жора не схватил конец оглобли руками и не держал до тех пор, пока не добрались до леса…

Партизанские шутники рассказывали еще и такую байку. Во время одной операции некий гитлеровский солдат, приготовившийся было открыть огонь по партизанам, вдруг увидел перед собой бородатую Жорину физиономию и до того перепугался, что ойкнул, схватился за сердце и упал в обморок.

Было такое или нет — в точности не известно.

Но что там ни говори, огромная физическая сила, смелость и хладнокровие в самой критической обстановке, бесшумные, как у лесного духа, движения и удивительное, прямо‑таки звериное чутье, помогавшее Георгию Артозееву в любую ночь без компаса и карты находить дорогу в лесу и в поле, сделали его одним из лучших разведчиков.

Однажды вьюжной декабрьской ночью разведгруппа под командой Жоры Артозеева отправилась на очередное задание. Обстановка вокруг Елинского леса, в котором стояло лагерем партизанское соединение, становилась все тревожнее. На ближних станциях выгружались венгерские и немецкие батальоны. Подпольщики доносили, что в гестапо появились какие‑то засекреченные «специалисты по партизанским делам». Карательный отряд с помощью начальника чуровичской полиции предателя Пахома шарил по всей округе…

Требовалось достать «языка».

Путь разведчиков лежал по большаку, идущему на деревню Ивановку.

В том, что этот путь безопасен, Жора не сомневался. В Ивановке немцев не было, об этом еще вечером донес связной. А ночью в партизанских районах оккупанты передвигаться не отваживались. К тому же перед уходом разведчиков одна из партизанских рот отправилась на боевую операцию и в обратном направлении тоже должна была двигаться по большаку на Ивановку.

Поэтому Жора ничуть не удивился и не обеспокоился, завидев впереди на заснеженной дороге, залитой неверным светом луны, мутным пятном пробивавшейся сквозь облака, черный пунктир растянувшегося обоза.

— Наши возвращаются, — негромко сказал Жора.

— Быстро обернулись. Давай, пристраивайся!

Разведчик, выполнявший обязанности ездового, подхлестнул лошадей, и партизаны из бокового проселка, выходившего на большак, въехали прямо в центр колонны. Жора хотел было соскочить и бежать вперед, чтобы расспросить о подробностях операции, как вдруг его тонкий слух уловил незнакомое слово. Жора прислушался и похолодел. Сомнений не было: разведчики двигались в немецкой колонне.

«Что делать? Бросить сани и бежать? Разве уйдешь по глубоким сугробам! Драться? Перебьют, как кутят!.. — лихорадочно размышлял Жора. — Да ведь и дело‑то не только в нас самих, а в роте! Если не предупредить, она непременно напорется в Ивановке!» Все это проскочило в Жорином мозгу в одно мгновение.

— Сворачивай на обочину, — прошептал Жора.

— Не видишь — супонь развязалась… Да тихо ты! Немцы!

Разведчики, понимавшие своего командира с полуслова, ни о чем не расспрашивали. Они съехали на обочину и принялись «чинить» упряжь. В санях остался один Жора: он прикрылся полостью из домотканого рядна и держал палец на спусковом крючке своего знаменитого «дегтяря».

Партизан то и дело обгоняли подводы с немцами. Многие фашисты плохо переносили мороз и укутались по самые глаза в одеяла. Некоторые время от времени соскакивали на дорогу и, чтобы согреться, вприпрыжку бежали рядом, скрипя сапогами на уезженном снегу.

И сзади и спереди раздавалась немецкая речь, вспыхивали огоньки сигарет, всхрапывали, дышали дымным паром кони…

Палец на спуске пулемета закоченел, но Жора не замечал этого. В любую минуту мог раздаться страшный, столько раз уже слышанный оклик: «Рус, партизан! Хальт!». И тогда… Тогда останется одно — драться до последнего.

Хорошо еще, что в немецком батальоне (как выяснилось позже, по большаку двигался именно батальон) были и местные украинские дядьки, насильно мобилизованные в окрестных селах вместе с санями. Может быть, поэтому, а может, и потому, что гитлеровцы совсем закоченели в своих кургузых, подбитых ветром шинелишках, одинокие сани, стоявшие на обочине, не привлекли ничьего внимания.

«Да когда же он кончится, этот чертов обоз?!

— стиснув зубы, думал Жора. — Вся гитлеровская армия сюда двинулась, что ли?!»

Наконец мимо партизан проехала последняя подвода. Шум колонны начал удаляться и вскоре затих.

— А, давай, разворачивайся! — хриплым шепотом скомандовал Жора. — Да будьте наготове: может, кто из них отстал!

Он не ошибся: и десяти минут не прошло, как впереди послышался конский топот и скрип полозьев.

Партизаны снова съехали на обочину. Присмотрелись: впереди замаячило расплывчатое темное пятно. Приближаясь, оно делалось все темнее и вскоре превратилось в сани, запряженные парой лошадей.

Как только встречные поравнялись с разведчиками, Жора схватил ближнюю лошадь за повод и сильно рванул на себя.

Два немца, сидевшие в санях, по самые маковки закутанные в одеяла, не успели и двинуться, как им (не без помощи дядьки–ездового) заткнули рты и скрутили руки.

— Вот так! — удовлетворенно сказал Жора, отирая вспотевший лоб. — И ездить далеко не пришлось, и задание выполнили!.. А теперь жмем!..

Но, пожалуй, самую громкую славу Жора Артозеев стяжал себе в бою на «фашистском проспекте»…

Случилось это в тех же Елинских лесах в феврале сорок второго. Жора только что вернулся из дальней разведки и, завалившись в землянке на нары, спал богатырским сном. Связной штаба, услышав его могучее дыхание, от которого парусом раздувалась смоляная борода, приготовился к сложной операции побудки., но к его удивлению, едва он притронулся к Жориному плечу — тот мигом сел на нарах и, поставив пулемет, с которым спал в обнимку, прикладом на колено, спросил бодрым, без всяких признаков сна голосом:

— Ну?

Что там стряслось?

— Фашисты прорываются по просеке! — одним духом выпалил связной. — Давай на заставу!..

Артозеев неторопливо толкнул в бок своего друга Ивана Кудинова, который числился у него вторым номером пулемета.

— Бери, Ваня, побольше дисков! — сказал он. — Сейчас мы посолим Гитлеру плешь!

На просеке, рассекавшей лес надвое, творилось нечто невообразимое. Подразделение врага (человек сто пятьдесят на шестидесяти санях) пыталось прорваться через лес на подмогу своему гарнизону, осажденному партизанами в одном из сел. Встреченные огнем партизанской заставы, гитлеровцы остановились, начали развертываться.

Рвались мины и гранаты. Бились, путая постромки, раненые кони…

Когда Артозеев и Кудинов прибежали к месту боя, гитлеровцы уже успели прийти в себя и сообразить, что против них действует крохотная группа в полтора десятка человек. Может быть, им было известно, что главные партизанские силы дерутся в селе и что подкрепление подойдет не скоро.

Хорошо еще, что глубокий снег мешал гитлеровцам маневрировать, иначе горстке партизан пришлось бы совсем туго. Но и так силы были слишком неравны. Уже по меньшей мере десять тяжелых и легких пулеметов врага протянули шнуры трассирующих пуль к партизанским позициям. В бой вступили и вражеские минометы. А у партизан боеприпасы были на исходе.

Грибковые заболевания в наши дни набирают всё большую популярность.

Порой теряешься в догадках какой из препаратов для лечения микозов выбрать. Производитель советует натуральное масло от всех видов грибка - Стоп Актив. В основе средства лежит экстракт мускуса Бобра, очень редкий и ценный компонент, который оказывает губительное действие на грибковые споры. Больше не нужно без конца наносить жирные мази и ждать, пока они впитаются, достаточно уделить своим ногам две минуты два раза в день и уже через месяц наслаждаться гладкой и здоровой кожей стоп.

Если практически любой препарат можно приобрести в аптеке, купить масло Стоп Актив от грибка ногтей можно только через интернет. Никакого рецепта от врача не требуется, масло можно применять как для лечения, так и для профилактики грибковых патологий.

Что же такое грибок и почему он способен разрушить кожный покров и ногти больного, узнаем подробнее.

Что такое грибок и чем он опасен?

Грибковые инфекции достаточно распространённое явление. Они подстерегают нас повсюду. Особенно подвержены заражению дети и лица с ослабленным иммунитетом. Возбудитель болезни – грибы, которые размножаются с молниеносной скоростью и поражают здоровые ткани. Разрушительное действие возбудителя настолько сильно, что болезнь затрагивает ногтевую пластину, полностью изменяя её внешний вид.

Грибковые патологии заразны. Если один из членов семьи болен, вполне вероятно, что вскоре заболеют и совместно проживающие с ним лица.

Если не лечить заболевание, в конечном итоге придётся полностью удалять ногтевые пластины, а потом долго и мучительно лечиться. Терапевтические мероприятия важно начать на ранней стадии. Примите немедленные меры, если у вас имеют место следующие симптомы:

  • Неприятный запах от ног;
  • Повышенная потливость;
  • Стопы зудят;
  • Появился дискомфорт, сухость и жжение;
  • Кожа пяток растрескивается;
  • Трещины болят и кровоточат.

Это только основные симптомы, которые должны насторожить человека. Картина может быть совершенно иной:

  • Форма ногтей изменена;
  • Цвет ногтевой пластины жёлтый;
  • Кожа между пальцев покрыта мелкими язвами и эрозиями;
  • Стопы постоянно мокрые (холодный пот).

При появлении тревожных звоночков начните использовать масло Стоп Актив от грибка, оно быстро снимет симптомы, и устранит рост и развитие патологического процесса.

Свойства препарата

Как заявляет производитель, масло на основе натуральных компонентов:

  • Избавляет от зуда и шелушения кожу стоп;
  • Нормализует работу потовых желез;
  • Обладает дезодорирующим действием;
  • Способствует восстановлению и оздоровлению ногтей;
  • Ускоряет регенерацию тканей в межпальцевой зоне;
  • Предупреждает развитие рецидива.

Стоп Актив от грибка ног помогает справиться с болезнью на любой стадии.

Клинические испытания подтвердили эффективность лекарственного масла.

Как работает

Препарат, проникает вглубь поражённого участка и оказывает антибактериальный эффект. Подавляя рост и развитие микробов, а также уничтожая споры грибов, средство полностью устраняет воспалительный процесс в тканях. При этом, ускоряется процесс регенерации эпидермиса и заживление трещин. Ногтевые платины восстанавливаются, ногти начинают расти здоровыми и ровными.

Состав

В состав Стоп Актив против грибка вошли:

  1. Экстракт Мускуса Бобра. Способствует размягчению ногтевой пластины и обеспечивает доставку активных веществ к очагу поражения;
  2. Мумиё – асиль. Нормализует работу потовых желёз, обладает дезодорирующим, подсушивающим и дезинфицирующим свойством;
  3. Климбазол.

    Подавляет развитие грибов и их спор;

  4. Фарнезол. Обладает противозудным действием, способствует увлажнению и питанию тканей. Размягчает огрубевшую кожу и ускоряет регенерацию тканей.

Отзывы врачей о Стоп Актив говорят, как об эффективном и безопасном препарате.

Мнение эксперта

По мнению докторов, главное преимущество масла заключается в его комплексном воздействии. Средство можно применять, даже если симптоматика не сильно выражена. Не стоит ждать, пока болезнь начнёт прогрессировать. Доктора утверждают, что грибок очень легко лечится на начальном этапе. Средство Стоп Актив против грибка ног, по отзывам врачей является скорой помощью при зуде и повышенной потливости.

Эффективность доказана многочисленными клиническими исследованиями.

Клинические исследования

На протяжении 4 лет учёные и медики проводили исследование препарата. Более 300 тестов прошло антигрибковое масло в различных НИИ России. В каждом испытании была доказана высокая эффективность препарата в отношении различных видов грибковых патологий. В году выпущено руководство для медиков и пациентов по применению антигрибкового средства. Основываясь на результатах клинических испытаний учёные успешно защитили 2 диссертации.

Преимущества по сравнению с другими препаратами

Средство обладает высокой эффективностью и степенью проникновения.

Его достаточно наносить всего два раза в сутки. Масло обволакивает повреждённую кожу и ногти, создавая защитный барьер на срок до 12 часов. Препарат обладает накопительным свойством, за счёт чего риск рецидива сводится к минимуму.

Многих приятно удивит стоимость препарата Стоп Актив. Она в значительной степени уступает аналогам.
Лекарственное масло:

  • Не вредит организму, безопасно и эффективно;
  • Помогает не только устранить симптомы, но и подавить рост грибов;
  • Сертифицировано;
  • Прошло клинические исследования;
  • Позволяет полностью оздоровить кожу и ногти за 1 месяц.

Как скоро можно ждать результат от применения?

Эффективность

Уже после первых процедур проходит нестерпимый зуд, кожа становится гладкой.

Через 2 недели проходят болезненные трещины между пальцев. После месяца применения грибок полностью проходит, кожа и ногти восстанавливаются.

Что вас ждет после использования средства?

После курса лечения вы отметите, что:

  • Ваши стопы стали мягкими и красивыми;
  • Ногти ровные, без признаков заболевания;
  • От ног приятно пахнет;
  • Больше нет болей от глубоких трещин.

Реальные отзывы о Стоп Актив свидетельствуют об эффективности средства.

Масло удобно в применении, быстро впитывается и создаёт мгновенную мягкость.

Как использовать

Используйте противогрибковое масло Стоп Актив по инструкции:

  1. Нанести масло на чистые и сухие ноги;
  2. Повторять процедуру дважды в сутки;
  3. Длительность лечения составляет 1 месяц.

Купить масло Стоп Актив от грибка по цене производителя можно на официальном сайте. Стоимость препарата составляет 1 рубль по акции 28 , при условии, что вы заказываете полный терапевтический курс. Цену за 1 упаковку можно уточнить у менеджеров сайта.

Информация


Цена на Стоп Актив составляет 990 рублей.
Купить Стоп Актив можно в официальном магазине.

Обращаем внимание, что оплата заказа происходит только после выдачи средства в почтовом отделении или доставки курьером.

Мы рады Вашему визиту к нам!

Всегда, когда Вам требуется итетное мнение, Вы можете обращаться к нашему сайту.

Наш платный информационный сайт ЭкспертМед создан для тех, кто интересуется последними достижениями в области медицины, велнеса и индустрии красоты.

Желаете вновь обрести красоту и продлить молодость?

Сусталайф (Sustalife) для суставов в Давлеканово

Интересуетесь последними достижениями в области косметологии, пластической хирургии и стоматологии? Тогда вы пришли по адресу! «ЭкспертМед » - это платный портал для тех, кто хочет узнать о новейших методиках сохранения красоты своего тела, достижения гармонии в психо-эмоциональной и Сексуальная жизнь. В здоровом теле - здоровый дух Как продлить свою физическую активность, обретя жизненный тонус и бодрый настрой? Каждый решает эту задачу по-разному. Однако есть универсальные советы и рекомендации, которые помогут человеку в деле поддержания здоровья, сохранения молодости и красоты своего тела: Питание.

Ты то, что ты ешь. И это действительно так. Принимайте пищу 5-6 раз в день, так вы не станете переедать, а ваш организм получит необходимую энергию. Физическая активность не менее важна для сохранения здоровья, чем сбалансированное питание. Чаще ходите пешком, начните бегать по утрам, посещайте бассейн, совершайте вело-прогулки. Образ жизни - ключевой фактор в деле продления молодости своего тела. Хотите дольше оставаться «в строю», восхищая представителей противоположного пола? Тогда исключите курение и распитие спиртных напитков из списка своих привычек. Эмоциональное состояние человека также оказывает существенное влияние на его здоровье.

Старайтесь избегать стрессовых ситуаций, не обостряйте конфликты с окружающими. Займитесь йогой, попробуйте медитативные и дыхательные практики, которые внесут гармонию в вашу жизнь. Эти простые рекомендации, а также советы наших экспертов помогут вам долго оставаться молодыми и красивыми! С нашим сайтом Вам будет легко найти самые лучшие товары для красоты и здоровья, из тех, которые доступны сегодня на территории России, Украины, Беларуси, Азербайджана, Армении, Грузии, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы и Латвии.

Вам может подойти