Сусталайф в Зареченске

Sustalife (Сусталифе) для суставов в Зареченске

Скидки:
2353 руб. −47%
Остаётся:
3 дня
Всего на складе
4 шт.

Последняя покупка: 21.07.2018 - 7 минут назад

Разом 11 человек просматривают данную страницу

4.60
127 отзыва   ≈2 ч. назад

Страна-производитель: Россия

Тара: комплекс

Количество: 10 капсул

Препарат из натуральных ингридиентов
Не является лекарственным средством

Товар сертифицирован

Доставка в регион : от 69 руб., уточнит оператор

Оплата: наличными/картой при получении



Сусталайф купить

Преимущества Sustalife

  • Рецепт Сусталайф полностью природен.
  • Качественные перестроения организма начинаются почти что молниеностно.
  • Доступная стоимость делает продукт доступным для всякого больного.
  • Приспособление подходит всем.
  • Сказывается в комплексе на тело.
  • Не опасен для деток.

Многие больные спрашивают, существуют противопоказания у Сусталайф? Создатель уверен констатировать, противопоказания не имеются: медикамент неопасен из-за основных составляющих, подойдет всем.

Разрешено покупать без совета у медика.



Что именно включается в состав?

Сусталайф имеет довольно необычную архитектуру. Состав средства включает в себя компоненты зоологического рождения, много витаминов и вытяжки растительного проихождения.

Sustalife купить в аптеке в Заречном. Изучить следует на данном портале.

Состав естественного вида позволяет значительно умножить продуктивность Sustalife. Эссенции травяные полностью убирают процессы воспалительного характера, оздоравливают работу кровеносных сосудов, ускоряют натуральную способность к выработке околосуставной жидкости, а кроме того усиливают защитную систему.


Функции капсул

  • Укрепляет кожную ткань и поверхность суставов, деформированную от постоянного трения.

    Вы прекратите чувствовать ужасную боль в течение движения, в сидячем положении.

  • Нормализует ток крови, благодаря чему ценные компоненты и остальные важные части в состоянии быстрее добираться до локтей.
  • Совершенствует компоненты межсуставной жидкости. Совершенствует способность к фильтрации. Повышает гибкость.
  • Увеличивает плотную структуру кожных покров в 2-3 раза, дополнительно амортизирование суставов.
  • Усиливает мобильность. Предотвращает деформационные течения, останавливает развитие костных шипов.

Сусталайф купить в аптеках в Заречном.

Прочесть сможете на нашем web-сайте.

Сусталайф в аптеках

Эффективность

Как возможно судить о плодотворности препарата? Хватит пробежать глазами отклики относительно Sustalife, чтобы понять, как работает медикамент. По завершении употребления ампул, пропадут болезненные ощущения. Вы особенно бросите переживать болевые ощущения при движении ногами. Это считается явным положительным моментом.


Наиболее ценно: убирается источник проблемы: структура костей воссоздается, становится лучше суставная жидкость. В итоге приобретете крепкий организм. Эффект останется на долгое время.

Вы сами точно знаете, что здоровье в порядке? Однако недомогания дают о себе знать слишком запоздало.

В случае, если вы переживаете даже незначительный дискомфорт, направьтесь к медику. Пройдите курс лечения Sustalife, по отзывам станет очевидно: препарат хорошо сгодится для предупреждения болезни.

В каких аптеках есть Сусталайф в Заречном. Прочесть стоит на данном сайте.


Медикамент должно принимать на протяжении 30 дн.. Значит на полный цикл лечения будут нужны всего лишь 3 Сусталайфа. Хранить лекарство в открытом состоянии не рекомендуется, так как главные части очень быстро удаляют все качества.


Заказать sustalife. Изучить можно на представленном сайте.


Противопоказания Сусталайфа минимальные: субъективная непереносимость, период вынашивания ребенка, также лактационный период.

Малышам допускается применять для лечения ампулы с 6, с повторяемостью через 1 день. Во время многочисленных проверок, было замечено, то, что иногда даже лица, предрасположенные к чувствительности на различные вещества, легко реагируют на компоненты лекарства.


Однако когда у вас имеются опасные патологии, то важно аккуратно использовать комплекс и важно обговорить проблему с лечащим доктором.


Где купить Сусталайф

Почему следует подлечивать суставы?

Эта часть тела получает каждодневно тяжелейшие физические нагрузки. Вдобавок суставные элементы служат двигателем остова, эффект от выполняемых шагов опирается на них.

Стандартная жизнедеятельность находится в зависимости от деятельности опорно-двигательного компонента, однако большая часть человечества не могут порадовать отличным состоянием здоровья. Спровоцировано все это следующими первопричинами:

  • Спортивные занятия и еще такие тренировки - в совокупности отображается на структуре локтей.
  • Слабоподвижный вид жизни. Тело человека не работает в достаточную силу, в связи с этим плохо отвечает на очень нетяжелые напряжения.
  • Нездоровое питание. Ткани тела не чувствуют достаточное число строительных микроэлементов, они утрачивают растяжимость и как следствие твердеют.
  • Алкоголь и аналогичнои дополнительно табакокурение.

    Эти вредные привычки в свою очередь действуют на структуру и также содержимое клеток.

Сусталайф купить в аптеках в Заречном. Посмотреть стоит на этом интернет-сайте.

Поэтому возникает артрит, коксартроз. Надо помнить информацию об остром дистрофическом изменении суставных хрящей, из-за которого позвоночник разрушается и как следствие ломается осанка. В дальнейшем коленные суставы напухнут и еще шагать можно будет с огромным процессомопусом, кисти видоизменит, затем поддерживать спину вертикально никак не представится возможным.

Вот почему о нашем состоянии здоровья нужно беспокоится пока не поздно.


По какой причине магазинные продукты не осуществляют качественного действия

Синтетические медикаменты, созданные из компонентов лабораторного изготовления, не способны убрать все изменения. В основном эти составы снимают неприятные симптомы и еще устраняют опухание. Однако убирается ли собственно первопричина? К большому сожалению, этого не происходит.


Капсулы для суставов Сусталайф произвели настоящий фурор на рынке лекарственных препаратов, и это неудивительно. Боль в коленях беспокоит не только взрослых людей, но и молодых юношей и девушек.

Есть множество факторов, способствующие возникновению артрита, артроза и остеохондроза, но их сложно избежать или исключить полностью. Однако не стоит отчаиваться, ведь вспомогательные средства помогут сохранить ваш организм в целостности и сохранности.

И если вы чувствуете, как суставчики хрустят и неприятно ноют, не откладывайте лечение на долгие месяцы. Купите Sustalife и ощутите, какое это наслаждение: бегать, прыгать и вести активный образ жизни! Это гораздо проще, чем кажется на первый взгляд. Просто воспользуйтесь средством и забудьте о неприятных ощущениях.

ПЕРЕЙТИ НА САЙТ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ

Содержание:


Почему нужно лечить суставы

Эта часть организма испытывает ежедневно колоссальные нагрузки.

Ведь они служат двигателем всего скелета, при этом вся сила от совершаемых действий приходится на них. Нормальная жизнедеятельность зависит от состояния опорно-двигательного аппарата, но большинство не могут похвастаться отличным здоровьем. И обусловлено это следующими факторами:

  1. Занятия спортом. Наклоны, приседания и другие упражнения, захват гантелей - все это отображается на состояние коленей, локтей и кистей.
  2. Малоподвижный образ жизни. Организм не работает в полную мощь, поэтому негативно реагирует даже на самые небольшие нагрузки.
  3. Неправильное питание. Ткани не получают достаточное количество нужных веществ, они теряют эластичность и становятся твердыми.
  4. Алкоголь и курение.

    Эти вредные привычки тоже влияют на строение и состав клеток.

В результате появляется артрит, артроз. Не стоит забывать и об остеохондрозе, при котором позвоночник меняется и нарушается осанка. В дальнейшем колени опухнут, и передвигаться можно будет с большим трудом, пальцы скрючат, а держать спину прямо просто не получится. Поэтому о собственном здоровье нужно заботиться заранее.

Почему обычные препараты не приносят долгожданного результата

Синтетические лекарства, состоящие из ингредиентов химического происхождения, не способны восстановить все нарушения.

Обычно, они облегчают болевые ощущения и устраняют опухоль. Но устраняется ли сама первопричина? К сожалению, нет.

Преимущества Sustalife

  • Состав Сусталайф для суставов полностью натурален;
  • вы получите гарантированный результат;
  • положительные изменения наступают практически моментально;
  • невысокая стоимость делает продукт доступным для любого желающего;
  • применение удобное;
  • воздействует комплексно на тело;
  • подходит для детей.

Многие спрашивают, есть ли противопоказания у Сусталайф? Производитель рад сообщить, что нет: препарат безопасен за счет его активных компонентов и подходит каждому.

Разрешено использовать без предварительной консультации у лечащего врача.

Состав Sustalife

Биомасса гидролата пантов алтайского марала
рога особой породы оленей, обитающих на территории Алтайского края;
концентрированный экстракт моллюсков
примитивнейшие животные, содержат в себе большое количество кальция, не хватающего суставам;
ДНК молок лососевых
семенники рыб-самцов;
вытяжка из овечьей шерсти
покров на шкуре скота;
нативный экстракт корневища сабельника болотного
многолетняя травянистая культура, предпочитающая болотистую местность;
нативный экстракт из коры ивы белой
лиственное дерево семейства Ивовые;
вытяжка травы мелиссы
травянистое растение, содержит в себе большое количество эфирных масел;
экстракт корня лопуха большого
многолетний представитель семейства Астровых;
цветки лугового клевера
цветущая трава семейства Бобовые;
масло семян амаранта
теплолюбивое растение, богатое полезными микроэлементами;
масло облепиховых ягод
плоды облепихового дерева часто употребляют в пищу, также они очень полезны;
бурые водоросли морские
отдельный класс живых организмов;
экстракт мордовника
растение семейства Астровых;
концентрат плодов и корневища шиповника коричневого
красивый кустарник, источник витамина С;
мускус бобра
особое пахнущее вещество, выделяемое железами этих животных;

Состав ампул Сусталайф поражает своим разнообразием.

Ученые долго изучали каждый компонент, подбирали для него пару, которая активизирует соседний ингредиент и повышает его положительную работу. В результате получилась уникальная и сбалансированная формула, поражающая своим действием. Уже тысячи человек смогли оценить его плюсы.

Свойства ампул

  1. Восстанавливает соединительную ткань и поверхность суставов, поврежденную от трения. Вы перестанете испытывать ужасную боль во время ходьбы или даже сидения.
  2. Нормализует кровообращение, благодаря чему питательные вещества, кислород и др.

    полезные элементы смогут легче добираться до колен или локтей.

  3. Улучшает состав синовиальной жидкости. Усиливает ее фильтрующие свойства. Повышает вязкоэластичность.
  4. Увеличивает плотность костной ткани в несколько раз, а также амортизацию суставов.
  5. Усиливает подвижность. Предотвращает разрушительные процессы, останавливает рост костных шипов.

Эффективность

Как можно судить о результативности средства? Достаточно прочитать отзывы о Sustalife, чтобы понять, насколько силен препарат. После использования капсул, пропадут болевые ощущения. Вы перестанете испытывать боль и дискомфорт при ходьбе или беге. Что уже является большим преимуществом.

Но самое важное, что устраняется причина: костная ткань восстанавливается, улучшается межсуставная жидкость.

Т. е. в итоге вы получите здоровый организм. И эффект сохранится еще на долгие годы.

Вы уверены, что с вами все в порядке? Но недуги дают о себе знать слишком поздно. Если вы испытываете даже минимальный дискомфорт, обратитесь к врачу. И пройдите курс лечения Sustalife, по отзывам становится понятно, что продукт прекрасно подходит для профилактики.

Способ применения

Использование достаточно легкое. За полчаса до приема пищи выпейте содержимое одной ампулы и запейте лекарство водой.

Помните, что жидкость нужно употреблять через 10 минут! Курс составляет 30 дней.

Для малышей от 6 до 9 лет доза уменьшается. Применять Sustalife нужно по такому же порядку но 1 раз в 2 дня. А детям от 9 до 12 лет прием назначают такой же, как и взрослым. Хранить продукт нужно при температуре до 25 градусов, срок годности - 24 месяца.

Где купить Сусталайф

Товар продается в интернет-магазине. Цена Sustalife указана там же. Оставьте свои контактные данные, чтобы с вами связался консультант.

Он оформит доставку до вашего адреса.

Помните, Сусталайф нельзя купить в аптеке. Средство распространяется только через одного официального поставщика. Если вас просят оплатить покупку сразу, то не делайте этого, так как отдавать деньги нужно только после получения посылки.

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ

Мнение специалиста

Это очень хороший препарат, который зарекомендовал себя наилучшим образом. Он не только гарантированно лечит артрит, артроз и другие заболевания, связанные с суставами, но и восстанавливает тело. Я рекомендую Sustalife всем, кто в нем нуждается.

Алексей Сверляков, ревматолог

Отзывы про Сусталайф в ампулах

Антон, 48 лет
Отличная и быстрая доставка, удобное применение.

Пока выпил только две капсулы, улучшений особых еще не заметил.

Кристина, 32 года
После беременности у меня повредились колени, врач назначил Сусталайф. Мне средство понравилось, оно устраняет боль и прекрасно лечит.

Денис, 26 лет
Немного побаливали суставы (тружусь грузчиком), решил для профилактики попить Сусталайф. О чудо, дискомфорт прошел полностью спустя 1 неделю!


      Пять лет и десять сборников спустя я снова обращаюсь к Вам с небольшим вступлением.

Тогда, в начале 2000 года, возможность такого формата приходилось доказывать. Сейчас никому и в голову не придет усомниться в интересе читателя к короткой форме — повестям и рассказам. Да и площадок, на которых можно выступить, стало несравнимо больше: фантастику печатают не только “Если” и “Реальность”, но и “глянцевые” журналы, регулярно выходят жанровые и тематические антологии, а количество сетевых конкурсов зашкалило за все мыслимые пределы.
      Какое же место занимает альманах “Фантастика” на этом празднике жизни? Что он собой представляет? Это не итоговый сборник по типу американских антологий “Лучшее года”, на что он и не претендует.

Это не тематическая антология (прошлый год подарил нам несколько очень интересных образцов таковых — “Человек человеку — кот” и “Перпендикулярный мир”, например).
      Так что же это? Наверное, это просто взгляд на современную российскую фантастику конкретного человека — составителя сборника. Как и всякий взгляд обычного человека, он не может быть стопроцентно объективным и безошибочным. Судья здесь один — читатель. Будем надеяться, что он и в десятый раз проголосует “за”.
      Доброй Вам фантастики!
Искренне Ваш
Николай Науменко

Юлия Остапенко
ДЕНЬ БУРУНДУЧКА

1

      — Не нравятся мне эти пуговицы.
      — А? — переспросил я. — Что?
      — Пуговицы, — повторил карниолец и ткнул в означенные предметы пальцами.

Сразу во все шесть. Я чуть-чуть полюбовался гибкостью его суставов и сказал, с трудом пряча тоску:
      — Чего не нравятся-то?
      — Не знаю. Но мне от них как-то не по себе.
      — Понятно. А какие надо, перламутровые? — не удержался я.
      Карниолец, конечно, шутки не понял, и я сгреб комбинезон с прилавка.
      — Зря вы все-таки. Настоящий шахтерский комбинезон. Конец двадцатого века, без дураков. И сертификат вот есть.
      — Эти пуговицы излучают отрицательные поля, — заявил карниолец и яростно зашевелил надбровными усиками. Усики у этого экземпляра были фиолетовые, и я покорно наблюдал за их пляской — закон карниольской вежливости, иначе этот кретин мог обидеться. А впрочем, мне-то все равно уже, обидится он там, не обидится, — и так же видно, не купит ничего.

Вечно под конец дня припирается такой, все щупает и несет какой-то бред, в который мне все равно не въехать.
      — Ну тогда возьмите бурундучка, — вдохновенно попросил я.
      Карниолец обратил на меня взгляд четырех глаз. Пятый продолжал подозрительно коситься по сторонам.
      — Чточточтот? — прощелкал он. Озадачен, стало быть. Я приободрился и потащил из-под прилавка клетку. Витька застрекотал, приподнялся на задние лапки.
      — Редчайшая животинка! — понесся я с места в карьер. — Вымирающий вид! Их не осталось даже на Земле!

Занесены в Общегалактическую Красную Книгу! Не требует разрешения на стрижку и разведение! Неаллергенен!
      — Прививки есть? — деловито осведомился карниолец, и тут я прикусил язык: прививок у Витьки не имелось. Больше того: сделать их в нашем орбитальном захолустье не было никакой возможности. Потому-то я и не мог сплавить треклятого бурундука с рук уже полгода, с того самого дня, как его приволокли из бюро находок. Я бы обратно отправил, но тогда, как назло, рядом подвернулась Машка и сразу нюни распустила: жалко, дескать. Ну да, верни мы его, находку сдали бы в утиль, а для живого бурундука это означает даже не безболезненное усыпление, а жестокую кремацию в соседстве с пустой тарой и механизмами неидентифицирован-ного назначения.

Короче, Витька остался у меня, но в квартиру его тащить я отказался наотрез. Черт знает, авось повезет, и купит кто., но конечно, не везло. Чтоб мне — и повезло. Ага, сию минуту.
      По моему обреченному молчанию карниолец понял, что прививок нет, гневно задвигав усиками, ретировался за дверь.
      — Стойте! — заорал я. — Ну на кой вам эти прививки? Бурундук здоров как бык! Чтоб мне-то и не знать?! Я всю жизнь продаю бурундуков!
      Карниолец не отреагировал. Стекляшки с готовностью разъехались в сторону, пропуская все его восемь метров в длину. Удалялся карниолец чинно. Если бы у него был зад, мне бы захотелось туда наподдать, но зада у него не имелось.

Обидно вдвойне.
      Я посмотрел на шахтерский комбинезон, который в расстройстве заткнул под прилавок. Пуговицы ему не подошли, понимаете ли. Отрицательные поля они излучают, блин. Наверное, я ощутил бы досаду, тоску, приступ самоуничижения и прочие признаки депрессии, если бы та же хрень не повторялась в моей досадной, тоскливой и склоняющей к самоуничижению жизни изо дня в день. Изо дня в день вот уже… но я просто сдохну, если прикину, сколько лет, так что давайте не будем об этом.
      А сегодня зато было целых две хорошие новости: во-первых, я продал набор декоративных пестиков, всучив их одной дуре с Циатлона под видом древних эротических сувениров.

Я уж и не чаял спихнуть эти пестики, а она вон как уцепилась! Я даже цену умудрился взвинтить на целых полбакса. И эти полбакса с чистой совестью мог сегодня пропить в баре, что за углом от моего магазинчика, и это вторая хорошая новость. Целых две хорошие новости за долбаный длиннющий день! Это надо обмыть.
      На часах было без десяти восемь, но я закрылся с чистой совестью. Все рейсы сегодня шли как те самые часы, пассажиры отбывали в срок, транзитных было раз-два и обчелся, да и они предпочитали коротать время до отлета в баре кос-мопорта, а не шляясь по дурацким сувенирным лавочкам. Порой, конечно, попадались маньяки, обожающие рыться в инопланетном старье и скупать его на вес, но я про них только слышал.

Естественно, до меня они никогда не добредали, и мне оставались уроды-карниольцы, которым почему-то не нравятся наши пуговицы.
      Так, ладно, хватит, а то опять впаду в хандру. А я сегодня собрался радоваться. Целых две хорошие новости! За целый долбаный день, такой же, как все остальные.
      — Привет, Олег. Рановато сегодня. Удачный денек?
      — Да конечно, — сказал я и плюхнулся на табурет у стойки. — Прямо сдуреть, какой удачный. Дай-ка мне “отвертку” за четвертак. Пока одинарную.
      — Неужто продал бурундука? — ухмыльнулся бармен, смешивая мне коктейль.
      — Еще чего!

— обиделся я. — Витьку я меньше чем за десятку никому не продам. Что я, зря с ним полгода мудохаюсь?
      — А я бы на твоем месте отдал даром, именно поэтому, — хмыкнул Андрей. — Телефон?
      — Ох, да! — спохватился я. — Спасибо, что напомнил. Машка бы меня прибила.
      — Что-то ты сегодня сам не свой, — подмигнул Андрей.
      — Душа алчет праздника, — мрачно заявил я, набивая на мобильном домашний номер. Сейчас Машка снимет трубку, и я скажу… — Ага, это я. Да, солнце. Полчасика. Нет, ничего особенного. Пропущу на четвертак, и к тебе. Угу. Как обычно. Задрала, — добавил я, услышав гудки, захлопнув трубку, вернул ее Андрею. Тот коротко улыбнулся, но ничего не сказал. Конечно, сам-то подбивает клинья к каждой транзитной земляночке в порту… и небезуспешно, судя по тому, какая у него вечно довольная рожа.

Нуда ему хорошо, он со сменщиком работает. А я один, и босс меня прибьет, если отлучусь посреди дня, когда самый наплыв клиентов — и земляночек. Я завистливо вздохнул.
      — Неудачный день?
      Даже не оборачиваясь, я понял, что это не человек. И даже не по вибрирующему тембру голоса и не по запаху — эти гады после дезинфекции, бывает, вообще ничем не пахнут. Все проще: только долбаные интуристы, подсаживаясь к незнакомцу в баре, начинают разговор этой фразой, которую они подслушали в наших фильмах.
      Но Андрей отошел к другим посетителям, и я решил: почему бы и нет? К тому же к темильцам я всегда относился неплохо, у них денег до хрена, прямо как у наших японцев, и берут они все подряд.

Не всучить ли ему тот треклятый комбинезон, подумал я мимоходом (профпривычка, мать ее так!), а сам уже оборачивался с нашей традиционной улыбкой., то есть не нашей. Американской. А впрочем, один черт.
      —, как сказать, — проговорил я. — Может ли быть неудачным день, в котором целых две хорошие новости?
      — Две новости? — переспросил темилец и, кажется, огорчился. — Так много?
      Я б решил, что он издевается, если бы не работал в межпланетном космопорте уже… нет, давайте я не буду говорить, сколько лет, а то напьюсь. В общем, болтая с ненашим, никогда не знаешь, чего там у него на уме, так что лучше ничему не верить и ни на что не вестись.

На всякий пожарный.
      —, для кого и много, — согласился я. — Для меня да, много, пожалуй. Но только если эти новости — первая: я продал наконец эти драные пестики. А вторая: я заработал себе на выпивку. Это — новости. И вот это уже поганая новость, верно?
      Темилец задумчиво подергал мохнатыми ноздрями. Он был даже по-своему симпатичный и чем-то мне нравился.
      — Поганая? — переспросил он, и я понял, что общий у него неважный.
      — Плохая, — пояснил я. — То есть никакая. Никакущая. Совсем. Тоска.
      — Тоска, — кивнул темилец. Это слово он знал. — У меня рейс перенесли. По — техническим — причинам — на — двое — орбитальных — суток, — подняв когтистый палец, продекламировал он, передразнивая диктора. Вышло смешно.
      — Да ну? — удивился я.

— Не слыхал, чтоб переносили. Не повезло.
      — Повезло! — возразил темилец и радостно затрепетал развесистыми ноздрями. — Посидеть! Отдохнуть! Не бежать. Не торопиться. Пить… — Он ткнул пальцем в мой стакан.
      — “Отвертку”.
      — Да. “Отвертку”. Хорошо.
      — Не когда это изо дня в день, — сказал я и очень глубоко вдохнул.

Будь тут Андрей, он бы драпанул, потому что, когда я очень глубоко вдыхаю, это значит, что сейчас меня понесет. Но темилец этого не знал, поэтому остался сидеть у стойки. И меня понесло. — Изо дня в день одно и то же! Ты живешь и живешь, и ничего не меняется. Утром просыпаешься в своей постели, она всегда белая, консьержка меняет ее дважды в неделю. Ты моешься, чистишь зубы мятной пастой, потом завтракаешь синтетикой и пьешь какую-то дрянь типа кофе, а иногда какую-то дрянь типа чая, и это уже такое разнообразие! Потом едешь на работу, иногда, если везет, попадаешь в пробки или получаешь штраф по электронной почте.

Потом заваливаешься в этот долбаный магазинчик и двенадцать часов подряд вггендюрираешь всяким лопухам хлам, который им на фиг не нужен, слушаешь их нытье. И если они что-то покупают, это уже праздник и новость, которую ты обмываешь вот в этом барчике, потому что тут дешево и знакомый бармен не станет подливать в водку воды. Потом едешь к своей подружке, если она не сильно устала на своей такой же тупой работе, у вас секс, а потом ты вырубаешься и — бам! — утром все по-новой. И так вот уже… но я сдохну, если скажу тебе, парень, сколько лет, так что лучше не спрашивай.
      Я умолк и залпом выпил “отвертку”, смачивая пересохшее горло.

Со стуком поставил стакан на стойку. Стало обидно. И от того, что вот четвертака уже и нету, а еще — от того, что этот темильский лапоть все равно ни хрена не понял.
      Но зато он был — как это Машка называет — активным слушателем. Сочувственно похлопал ноздрями и сказал:
      — Изо — дня — в — день. Все то же. Ничего нового. Это же счастье. Это счастье. Ничего нового. Это хорошо.
      — Да иди ты с таким хорошо, — мрачно сказал я и завертел головой в поисках бармена. Этот гад хихикал в углу с какой-то роскошной девкой. Черт, как же я первый-то ее не заметил! Сижу тут с этим уродцем… Ну все, поезд ушел. Андрей — он парень шустрый. Мне тут уже ничего не светит., Да мне ей даже выпивку купить не на что. Как обычно.
      — Смотри, — сказал темилец.
      Я посмотрел.

Он стащил с запястья какую-то штуковину вроде браслета — большинство представителей техногенных рас таскают такие, обычно это датчики или еще какая чушь, ограничивающая права человека. Ну да они-то не люди, на их права нашим демократам чхать.
      — Чего это? — шмыгая носом, спросил я. От “отвертки” меня чуток развезло, настроение было лирическое.
      — По-вашему… — Темилец задумался, потом выдал: Случайнитель!
      — Рандомизатор. Так круче звучит, — сказал я, хотя круче, конечно, не звучало. Слыхал я про эти штуковины, только забыл, какая раса их использует.

Темильцы, значит.
      — Знаешь, как работает?
      —, вроде он вам каждый день генерирует новую жизнь. Так по ящику говорили. В передаче “Их нравы”.
      — Не жизнь, — поправил темилец. — Ситуацию. Совершенно новая ситуация каждый день. Не так, как вчера, все не так. Так, как вчера, — никогда не бывает, ни одного повтора. Нас заставляют, — пожаловался он. — Я в межгалактической фирме по производству слухов.
      — По производству чего?!
      — Слухов.

Как это… сенсаций! Долго объяснять. В общем, у меня должна быть разная жизнь. Очень разная. Чтоб везде успеть.
      — Круто, — сказал я с завистью, потому что вот это-то и впрямь было круто. — И ты что, недоволен?!
      — Недоволен. — Опахала ноздрей печально повисли. — Потому что хорошо, когда одинаково. Когда — не-из-мен-но. Когда — изо — дня — в — день. — Он будто смаковал каждое слово, а я глядел на него, как на идиота.
      — Чего ж ты работаешь-то там, если тебе, — идиоту, добавил я про себя, — такая жизнь не нравится?
      — Как — чего? — моргнул темилец. — Я там работаю. Ясно. Ясно, что не понять мне такого подхода к жизни.
      — Вез-зет, — снова протянул я и забывчиво потянулся к пустому стакану.
      — А хочешь, дам на денек?
      Я опасливо покосился на железку.

Работа в сфере сбыта галактического хлама научила меня с крайней осторожностью относиться к незнакомым механизмам, особенно не предназначенным для использования людьми.
      — А тебя, это… не уволят? За несанкционированное использование и все такое…
      — У меня же рейс отменен. Так что все равно, завтра я буду тут. И без… случайнителя.
      Ну, в его языке эта фигня определенно как-то иначе называется. Интересно как? Хм, будто это бы мне что-то сказало,
      — А давай, — согласился я. Как минимум забавно. Машке покажу, она такие штучки любит. А завтра утром все равно в этом баре увидимся. Рандомизатор, не рандомизатор — быть мне на этом же самом месте. Мало какой-то дурацкой машинки, чтобы вывернуть жизнь человека наизнанку…
      — Наизнанку?

— с интересом переспросил темилец, и я понял, что ляпнул последнюю фразу вслух. Так, Олег, все, пора по коням.
      — Угу. Хорошо бы, — сказал я. — Эй, слушай, а ты как же без нее? Нормально?
      — А я буду тут, — сказал темилец и подтянул к себе стакан когтистым пальцем. — Ты пораньше приходи.
      — Куда денусь, — обреченно сказал я и помчался домой, потому что полчаса, на которые я отпросился у Машки, уже прошли,
      И даже больше, чем полчаса, потому что по дороге домой я попал в пробку (третья хорошая новость за день!), и когда я ввалился в дом, Машка уже досмотрела вечерний сериал и теперь зло сопела, отвернувшись к стенке. На ее лице было ясно написано: тронешь — убью. То есть даже вечерний секс из программы передач вычеркиваем. Четвертая и последняя хорошая новость, всем спасибо, все свободны.
      Я стал раздеваться, чертыхаясь про себя, и наткнулся в кармане натемильский рандомизатор.

Вынул, осмотрел при свете. И впрямь похоже на датчик — кнопки какие-то, регуляторы. И написано что-то — на темильском, конечно, но под каждой кнопкой бегунок с рисованной линией, постепенно утолщающейся.

Видно, совсем уж для дебилов вроде нас, нетемильцев, чтоб поняли: тут минимум, тут максимум. Я обернулся, глянул на яростно сопящую Машку. Вздохнул — и долбанул по максимуму.
      Дайте мне чего-нибудь новенького, думал я. И не просто, а кардинально. Противоположного. Совсем-совсем. Не как изо дня в день, а что-нибудь…

2

      …что-нибудь прикрыться, блин! — вот такой была моя первая мысль, когда, открыв глаза, я с воплем подскочил в незнакомой постели, на который не было белого белья. Ни белого, ни вообще любого. Сложно натянуть белье на водяной матрац. На мне тоже ничего не было. И на девахе, которая сопела рядом. Сопела она в точности как Машка, но это единственное, что их роднило.

Это была не моя Машка-Мышка, серое чучелко с милыми пяточками, а пышногрудая гурия с осиной талией и копной пергидролево-желтых волос. Прямо-таки Анти-Машка! Все как по писаному.
      Я схватился за запястье. Рандомизатор оказался на месте.
      Но через мгновение я и думать об этом забыл.
      Хорошая новость номер один: я лежу на гидравлической постели в чем мать родила рядом с шикарной женщиной, одетой по той же моде. Хорошая новость номер два: постель эта находится в такой роскошной, сверкающей таким количеством хрома и позолоты комнате, что она может быть только гостиничным номером в “Метрополе” и ничем иным.

Пустые бутылки из-под “Дом Периньон”, валявшиеся по полу (я насчитал три), а также остатки чего-то отталкивающего на вид, но несомненно, зверски дорогого — вроде обезьяньих мозгов, — на старательно сервированном столике засвидетельствовали, что вчера мы с Анти-Машкой неплохо провели время. Еще до того, как оказались в этой постели! И это третья хорошая новость!
      Да уж, начало дня и впрямь незаурядное.
      Гурия рядом со мной потянулась, выпятив силиконовые груди к потолку, зевнула, дернув розовым язычком, открыла фиалковые глаза и сказала грудным контральто:
      — Утро до-оброе, Ольжеч.

Шо хорошаво скажешь?
      Я б и впрямь подумал, что это просто белая горячка, если бы гурия не тянула гласные и не “шокала”, что гуриям в моем представлении как-то не пристало. Гурии, если уж на то пошло, должны быть немыми.
      Хотя это ее “Ольжеч” меня добило окончательно. Это кто? Это я?!
      Пока я осоловело моргал, гурия перекатилась на рельефный животик и по-пластунски поползла ко мне. На водяном матраце это было не так-то просто, и я уж собрался ей помочь с преодолением дистанции (черт побери эти шестиспальные кровати! в определенные моменты, конечно), когда хромированные палаты “Метрополя” наполнились мелодичным переливом Венского симфонического оркестра.
      — Мобила твоя, — лениво сказала гурия и откатилась на другой конец кровати прежде, чем я успел ее поймать.

Разочарованно застонав, я слез на пол (теплый, как верблюжий мех) и пошел на звуки Вивальди. Так-так… моя, значит, мобила? Я стеснительно повернулся к гурии спиной, не желая выдавать ей моего невежества, ибо таких моделей я не то что в руках не держал, а не видал даже. Поэтому для меня оказалось большим сюрпризом раскрыть трубу и увидеть в ней физиономию Андрея. Не знаю, как я сумел не заорать от неожиданности, но видимо, на моем лице все было написано и так.
      — Эй, дружбан, ты в порядке? — подозрительно спросил Андрей. Он был какой-то не такой, как обычно…, прическу сменил.

Не зализал, как всегда, а смело разлохматил. И солнечные очки на носу — чтоб мне провалиться, если не от-кутюр.
      — Эм-м… мне-е-е…, как бы, в общем… — начал я, и Андрей закивал.
      — А-а, ясно. Опять твоя знойная Ирэн. Неслабо погудели?
      — Да не то слово, — честно сказал я. Андрей показал мне свои коронки.
      — Рад за тебя, а теперь собирайся и дуй ко мне. Сюрприз. Будешь удивлен.
      — Не сомневаюсь, — пробормотал я, лихорадочно озираясь в поисках одежды. — Ну хоть намекни.
      — Пять штук.
      Я как стоял, так и сел.
      — С-сколько?!
      — Ага. Да, и нажрись лучезарки. Побольше нажрись, тебе понадобится. И ко мне живо.

Даю тебе двадцать минут.
      — Постой, Андрей!
      Но экран уже погас, и я остался посреди комнаты с навороченной трубой в одной руке, стильными штанами в другой и смутными терзаниями на тему того, что за хрень эта лучезарка, зачем ее жрать и, главное, где взять.
      Ладно, разберемся на месте. Я стал одеваться. Гурия — то есть Ирэн — лениво курила, пуская кольца дыма в лепной потолок. Она, видимо, никуда не спешила. Я осмелел и спросил:
      — Тут у меня дельце одно. Подождешь?
      — А то, — внушительно сказала гурия и пустила дым из ноздрей. Поколебавшись, я поцеловал ее на прощание, и дело это так затянулось, что я едва не опоздал на назначенную Андреем встречу.

Впрочем, знай я, ЧТО это за встреча, не вылез бы из номера до самой ночи. Черт, и почему я только этого не сделал!
      Это и впрямь оказался “Метрополь”, который я раньше видел только издали: охрана там такая, что всякую шваль не подпускают даже к парковке. Но к парковке на сей раз меня пустили, потому что там стоял мой джип. К счастью, в нем оказалась система автопилота с расписанными по календарю маршрутами. Я выбрал опцию “К Андрею” и расслабился. В “бардачке” обнаружилась бутылка виски. Я приложился к ней, фигея все больше с каждой минутой и отчаянно не желая, чтобы все это заканчивалось.

А еще — радуясь, что хватило ума настроить рандомизатор на максимум. В итоге я, кажется, получил именно то, что хотел: полную противоположность своим обычным унылым дням.
      И это жутко нравилось мне до той минуты, пока я не оказался у Андрея.
      В нем всегда были замашки денди, но до этого дня я не подозревал, сколько лоску в нем пропадает даром на обхаживание гуманоидов в баре космопорта. Выглядел он просто потрясно, но в новом имидже все время кого-то мне неуловимо напоминал, и это меня почему-то тревожило. И встревожило еще больше, когда он завел меня в какое-то подобие бункера, находящегося на пятом подземном этаже лучшего в городе ресторана.

Я даже не подозревал, что в нем есть подземные этажи, — впрочем, меня и туда никогда бы не пустили: это был ресторан исключительно для инопланетных туристов.
      — Просто блеск, — говорил Андрей, развалившись в кресле. — Загнать можно за двадцать кусков. По пять на рыло плюс твои комиссионные. Да и ребята — загляденье, работать сплошное удовольствие. Я уже обо всем договорился, сегодня это все так, для блезиру. Завтра вы с Ирэн уже будете в космосе, а потом — бултыхаться в Средиземном… Эх, завидую.
      Завтра… да уж, завтра. На минутку мне взгрустнулось, но я погнал хандру прочь, украдкой разглядывая помещение, в котором мы дожидались загляденье каких ребят. Комнатушка, надо сказать, под стать моему номеру в “Метрополе”: все тот же хром, полы с подогревом, живые цветы, канарейки по периметру.

Я вспомнил свою халупу на окраине станции, в которой проснусь завтра утром, и все-таки загрустил. Андрей врезал мне ладонью по спине.
      — Окстись! Сейчас разберемся со слизняками и поедем обмывать! Я ставлю.
      — Слизняками? — забеспокоился я, но уточнить не успел: в комнату чинно прошествовали существа, которые как никто умеют шествовать чинно. Ну еще бы — с их-то восемью метрами в длину. Карниольцы как есть. Двое. И один из них вчера забраковал мои пуговицы. Зуб даю, это был он: я эти фиолетовые надбровные усики где угодно узнаю. Только теперь он был не один, а с товарищем, таким же чванливым типом.

За ними вошел какой-то мужик, приветливо поздоровавшийся с Андреем (я его не знал, но мне он тоже кивнул весьма любезно), а за ним — и тут я встревожился всерьез — двое бритоголовых амбалов в костюмах с иголочки. Один из них нес “дипломат”, другой — саквояж. Предчувствие, что здесь сейчас будет происходить что-то нехорошее, наконец оформилось в твердое убеждение. Но драпануть было нельзя: амбалы и шестнадцать метров карниольцев загородили единственный выход. Карниольцы, впрочем, сразу же расползлись по креслам, а амбалы остались. Я беспомощно оглядывал их, прикидывая, какие еще невероятные сюрпризы меня ожидают в ближайшем будущем.
      Когда карниолец сел, его брюшные складки развернулись, и я увидел, что в руках он держит клетку с бурундуком.
      С моим бурундуком!
      — Витька!

— выдавил я. Все посмотрели на меня с удивлением, а Витька сел на задние лапки и застрекотал. Я судорожно вздохнул, — Извините.
      — Можно начинать? — нетерпеливо спросил карниолец. — У нас мало времени.
      — Да-да, конечно! — подскочил Андрей. — Я могу взглянуть на деньги?
      Один из амбалов потряс “дипломатом”.
      — А мы можем взглянуть на товар?
      — Разумеется! Больше того: вы немедленно убедитесь в его качестве. С нами, — ладонь Андрея легла на мое плечо, — лучший на станции дегустатор. Сейчас вы все увидите сами.
      Дегустатор?

Я воспрял духом. Так они… то есть мы… всего лишь контрабандируем алкоголь?

Приятная работка, черт побери. Эх, ну что за славный денек, одна хорошая Тювость за другой!
      Но тут Андрей взял у амбала саквояж и стал расставлять на столике его содержимое, и столбик на термометре моего воодушевления пополз вниз, а вместе с ним и челюсть. Нет, я еще ничего не знал, но понял все слишком хорошо. И мысль “Выпустите меня отсюда!” стала в моем охреневшем рассудке превалирующей.
      — Итак. — Андрей понизил голос до эротического полушепота — черт, я и не знал, что в нем погибает гениальный риэлтор! — Вы просили, если не ошибаюсь, яду. Наиболее чистого и эффективного яду, действующего на белок земного происхождения. Я ничего не путаю?
      — Все верно, — прощелкал карниолец.
      — Перед вами пять образцов. Диапазон действия широчайший, и сейчас мы продемонстрируем вам их все, чтобы вы могли выбрать.

Можете не опасаться за здоровье нашего дегустатора, — со смешком добавил он, хлопая меня по плечу. — Он регулярно принимает специфическое противоядие, и воздействие на его организм будет исключительно внешним и симптоматическим. Вы увидите, в частности, эффекты, которые обычно наступают лишь через много часов после приема яда. Это сделано для вашего удобства, так как, если я верно помню, вас интересуют вещества медленного действия…
      Карниолыды покивали.
      — И мы не можем демонстрировать их вам, так сказать, в природных условиях… Да это было бы и противозаконно, — добавил он. — Мы же не убийцы все-таки, мы простые работники торговли.
      Карниолыды — не работники торговли, а простые убийцы — вежливо посмеялись, амбалы тоже вежливо посмеялись, вежливо посмеялся даже я, хотя кишки у меня свело от страха.

Так вот что такое лучезарка… которой Андрей мне советовал нажраться до отвала. Советом я преступно пренебрег, посему, видимо, сейчас сдохну. Не от отравы, так от кулаков этих мордоворотов…
      Андрей повернулся ко мне, сияя коронками.
      — Приступим! Экспонат первый, “Пестория нежная”. Сперва продемонстрируем, а потом я расскажу о составе… Олег, прошу. Зеленая банка.
      Скалясь в американской улыбке, я вцепился Андрею в плечо и надавил на него с такой силой, что тот присел.
      — Андрюха… это… — забормотал я. — Давай не сегодня, ладно?
      Андрей выпрямился и улыбнулся карниольцам:
      — Минуточку.
      Потом развернулся ко мне, и я едва не отшатнулся, так его перекосило.
      — Ты в своем уме?!

Ты знаешь, сколько я это готовил? Они платят двадцать штук!
      — Да не могу я!..
      — Я тебе щас смогу! Что значит не могу?! Ты лучезарку сегодня ел?
      — Н-нет…
      — Я же тебе сказал! — тихо взвыл Андрей и, покосившись за плечо, криво улыбнулся. — Сейчас, господа, сейчас… Ну ладно, хрен с тобой, — зашипел он мне снова. — Промоешь желудок потом, проблюешься, больницу я тебе сам оплачу.
      — А если я умру?!
      — Да как ты умрешь, ты же лучезарку жрешь уже пятый год, тебя теперь и цианид не возьмет!
      Жру… лучезарку… пятый год… Вот только знать бы, жру или нет!

И что все то новое и замечательное, что теперь есть в моей жизни — включая более чем экзотическую профессию, — было в ней и прежде. Вчера, позавчера и год назад. Но если было… если вправду было… И если я лопал противоядие, а потом яд — изо дня в день, из года в год… то как оно мне еще не надоело?!
      — Все, пошел, — прошипел Андрей и толкнул меня между лопаток. Его дружок и амбалы, видя неладное, смотрели на меня предупреждающе. Они явно не собирались срывать сделку из-за истерики поделыцика. А это значит, что…
      Что мне делать-то теперь?!
      — У нас мало времени, — недовольно повторил карниолец. Дружок Андрея кашлянул. Амбал с саквояжем погладил ствол пистолета. Мне хотелось домой, к Машке, к моему магазинчику, к белому постельному белью и бурундуку Витьке.

Но из всего перечисленного доступен был только бурундук. Он сидел на задних лапках и двигал носиком, являя активное сочувствие, но не более того. Черт, что вообще делают в таких ситуациях?! Я же никогда ни во что подобное не вляпывался, никогда! Захотелось, блин, новенького… Верните мне хорошо забытое старенькое!
      “Изо — дня — в — день, — продекламировал темилец из бара в моей очумевшей голове. — Все то же. Ничего нового. Это же счастье. Это счастье. Ничего нового. Это хорошо”.
      Ничего нового, говоришь? То есть по-старому, да? Как уже бывало… изо дня в день,
      — Значит, “Пестория нежная”, — сказал я, беря зеленую баночку. — Она превосходна. Приятный вкус, полуторачасовые судороги и в финале сердечный спазм. Вы видели когда-нибудь ее действие? — Последний вопрос я задал карни-ольцу, забраковавшему мои пуговицы, однако же, как выяснилось, не побрезговавшему моим бурундучком.

Тот моргнул всеми пятью глазами и ответил:
      —, видел.
      — Так берите, — сказал я и всунул баночку в его расслабленные лапки. — Господа, жизнь идет! Жизнь проходит мимо нас! Мы все торопимся, мы не замечаем повседневных мелочей, которые могли бы принести нам столько радости! Так зачем тратить время на какую-то долбаную дегустацию, если вы и так торопитесь, а в действии вы этот яд уже видели? А эффективность мы гарантируем! Спасибо! До свидания!
      — Олег, ты что, охренел? — громким шепотом спросил Андрей. На лицах остальных участников встречи читались похожие предположения.
      — Мы простые работники торговли, Андрей, ты так сказал, — отрезал я. — Превыше всего работник торговли ценит комфорт и время своих клиентов.

Время — деньги! Не будем его тратить попусту. А если вы останетесь недовольны товаром, мы возместим…
      — А может, оно некачественное! — уперся карниолец.
      — А может, мне не нравятся ваши пуговицы! — ощерился я. — Может, они излучают отрицательные поля? А может, у вашего бурундука прививок нет? А может, у вас и деньги фальшивые?
      — Что?! — возмутился второй карниолец, до той поры молчавший. — Какие пуговицы? Отрицательные поля?! О чем он говорит?!
      — Вы посмотрите на цвет этого вещества, и вам все станет ясно, — не унимался я; за… не спрашивайте меня, сколько лет, я уяснил, что в нашем деле главное — напор. — Этот цвет говорит сам за себя! Глубокий изумрудный с перламутровым отливом. Только полный олух потребует еще каких-то проверок.

Мне ли не знать! Я всю жизнь продаю яды! И бурундуков!
      — Да заткнись ты уже! — завопил Андрей.
      Карниолец тем временем смотрел на меня в великой задумчивости. К сожалению, я никогда не узнаю, где он взял моего бурундучка и какая часть его биографии в этой версии событий была связана с пуговицами шахтерского комбинезона, но по правде, знать-то это мне и незачем. Все равно вряд ли бы понял. С этими инопланетянами никогда не угадаешь, что у них на уме.
      Карниолец долго двигал надбровными усиками, я прилежно наблюдал. Потом он поднялся.
      — Господа, я думаю, имеет смысл собраться в другой день. И без этого… господина.

Которому я, однако, желаю всего самого наилучшего. Прощайте.
      Да уж, что-что, а отваживать клиентов у меня всегда получалось.
      Карниольцы поползли к дверям. Тот, который нес клетку с бурундуком и которого я так настращал пуговицами, старался не оборачиваться. Мне вдруг почудилось, что он просто пытается скрыть что-то от своего собрата. Но это уже частности. Амбал с “дипломатом” открыл перед ними дверь. Я проводил Витьку долгим взглядом. Он прижался к прутьям клетки и смотрел на меня со вселенской печалью в глазенках. Эх, приятель, дай только вернуться, отвалю тебе орешков…
      Когда в помещении остались только представители расы хомо сапиенс, Андрей схватил меня за воротник и припер к стене.
      — А теперь говори, что все это значит, мудак!
      — Тихо-тихо, — осадил его я.

— Слыхал, что сказал слизняк? Он желает, чтоб я оставался в добром здравии. На твоем месте я бы к нему прислушался, если хочешь, чтобы это дело таки выгорело.
      И Андрей прислушался. Он был не дурак даже в бытность свою барменом.
      Я тоже, поэтому немедленно унес оттуда ноги.
      После пережитого меня слегка потряхивало, и я решил расслабиться, прежде чем возвращаться в отель к Ирэн. И — вот надо же — сам не заметил, как приехал в космопорт и оказался в родном барчике. Все же рефлексы и привычки говорили о том, что жизнь моя оставалась той же, что и была. Просто сегодня мне выпал не самый заурядный день.
      Так что, выходит, все-таки никакой лучезарки я не жрал!
      Бармен был незнакомый. Я взял дешевую “отвертку”, за что был награжден недоуменным взглядом — впрочем, не столько я, сколько мой шикарный костюм, обладателю которого не пристало брать выпивку за четвертак.
      Я просидел в баре часа два.

За это время мне успели позвонить Андрей, заявивший, что я уволен, метрдотель “Метрополя”, напомнивший, что срок моего проживания в отеле истекает завтра, и Ирэн, заявившая, что, раз Андрей меня Уволил и из отеля меня выселяют, на Средиземноморье она полетит с кем-нибудь еще. Напоследок она чмокнула трубку и сказал, что я лапка, и я поморщился: что одно, что другое звучало гадостно.
      Вот, блин, денек. Столько хороших новостей.
      Рядом кто-то тяжело вздохнул. Так тяжело, что я не удержался и спросил:
      — Неудачный день?
      На табурете возле меня сидел парень. Он казался мне знакомым, я напрягся и припомнил, что иногда видел его в космопорту.

Он проносился мимо магазинчиков, завывая в голос, что всех уволит, а потом исчезал, и все вздыхали с облегчением. Администратор, кажется, не помню толком. Сейчас он тоже пил “отвёртку” и болтал в стакане соломинкой. Вид у него был как у человека, жизнь которого не меняется уже много лет.
      — Изо дня в день, — сказал он тоскливо, — встаешь утром, моешься, ешь, приходишь на работу, где до ночи продаешь всяким инопланетным идиотам разный хлам, потом выпиваешь в одном и том же баре, едешь к своей подружке, отрубаешься… И только одна хорошая новость…
      — Что нет плохих новостей, — сказал я.
      — Ага, — ответил он. — И эта новость одна и та же, изо дня в день.
      Он залпом выпил свой коктейль, и бармен сказал ему:
      — Эй, Саня, ты ничего не забыл?
      —, — ответил тот и, скривившись, взял у бармена мобилу.

— Ага, это я. Да, солнце. Полчасика. Нет, ничего особенного. Пропущу на четвертак, и к тебе. Угу. Как обычно. Задрала, — пожаловался он мне, захлопнув трубку.
      — Девушка твоя? Как зовут?
      — Да как ее могут звать… Машка, конечно. Машка-Мышка. Поеду-ка я. Может, огребу сегодня еще хоть одну хорошую новость…
      И ушел. А я напился. И уснул там, прямо за стойкой. И приснился мне бурундучок по кличке Витька. Он сидел на задних лапках и шевелил усиками, а я следил взглядом за их движениями, чтобы его не обидеть. В этом было что-то родное. Это был приятный сон.

3

      — Ну? — спросил темилец.
      — Ох, мать-перемать, — ответил я.
      И, уверен, мы друг друга поняли.
      — Знаешь, ты поосторожнее с этими штуковинами. Не давай больше… кому попало, — попросил я, возвращая ему рандомизатор.

Мы сидели в баре космопорта и пили “отвертку”. Андрей прыгал возле шикарной девки в углу. Я теперь знал, что зовут ее Ирэн, а так все было как всегда.
      —, — покивал темилец, разглядывая браслет. — Ты его, я вижу, поставил на не-не-не.
      — На что поставил?!
      — Не-не-не. Все случайно. Все по-другому — совсем. Не только ситуации, но и… — Он поднял палец, видимо, наслаждаясь тем, какое сложное слово сейчас выговорит: Пред-по-сыл-ки! У тебя был совсем неожиданный день.
      — Совсем, — согласился я.
      — Извини. Я тебя… — Он поискал слово. — Развел? Так говорят?
      — То есть? — опешил я.
      — Мне надо было дать его кому-то. На денек. Очень хотелось отдохнуть. А совсем снимать нельзя — случайнитель должен работать без перебоя, а то сломается, мне… как там говорится… каюк.

А хотелось отдохнуть. Подвернулся ты.
      — Отдохнул?
      — Ух! — Темилец расплылся в улыбке. — Да. Такой славный день. Весь день — точно как этот. Утром повторили, что вылет — откладывается — по — техническим — причинам, а потом я пил…
      — “Отвертку”.
      — Да. “Отвертку”. Как вчера. Было хорошо. Хорошо, когда одинаково. Изо — дня — в — день. Это счастье. Это…
      — Дом, — подсказал я. — Это дом.
      — Дом, — с сожалением кивнул темилец. — А мне завтра опять делать слухи. Где-то далеко.
      — Удачи, — пожелал я.

Мы расстались, и мне было даже жаль. Темильцы нечасто к нам залетают, занятой они народец. Слухами полнится не только Земля.
      Ну, вот так-то. Допью-ка я теперь коктейль и пойду угощу Витьку орешками. А то черт знает чем там его вчера кормил этот слизень, скупающий оптом земные яды. А потом закрою лавочку и поеду к Машке. У меня для нее новость. Хорошая новость. И надо бы поторопиться, потому что этой новости моя Машка-Мышка ждет уже… эх, нет, давайте лучше я не буду говорить, сколько лет.

Сергей Герасимов
ДЕТИ ОДУВАНЧИКОВ

      Барсуков был заурядным космонавтом-исследователем. Это означало скучнейшую работу. Девять месяцев в году он занимался тем, что наведывался на недавно обнаруженные планеты земного типа, которых было великое множество, собирал предварительную информацию, брал стандартные пробы и писал стандартнейшие заключения.

Еще два месяца он проводил в обязательном, хотя и бессмысленном, карантине. Никаких чуждых бактерий, грибков и вирусов на далеких планетах не имелось.
      Как известно всем давным-давно, ничего романтичного на новых планетах нет: никаких кровожадных чудищ, никаких братьев по разуму, даже троюродных. За последние века люди открыли и исследовали миллионы планет, но не открыли ни одного вида живых существ, который был бы неизвестен на Земле: на дальних планетах нашли множество вымерших земных видов, а также множество современных, которые идеально скрещивались с земными животными. Во вселенной не существовало ничего нового, ни единой необычной бактерии, ни единого неизвестного людям маленького паучка.

Общее количество видов живых существ в галактике было примерно двести Два миллиона. И все они были известны на Земле.
      Двести два — и не больше. Никто не знал почему.
      За год Барсуков посещал в среднем пять или шесть планет, большинство из которых даже не имели собственных имен, только номера. Обычно на них имелась примитивная жизнь, порой встречалась более или менее агрессивная фауна, всякие динозавры, огромные кабаны или саблезубые медведи.
      Земля была фантастически перенаселена и требовала все новых и новых пространств, на которые сразу же выплескивалась излишняя человеческая масса.

Современные люди стали жить очень долго, они охотно занимались любовью и больше не умирали от болезней. В результате население Земли за несколько веков выросло в тысячу раз. Это катастрофически изменило человеческую жизнь. Ушли в легендарное прошлое индивидуальные квартиры или даже комнаты, в которых когда-то жила всего одна семья. Комнаты становились все компактнее, а населялись все плотнее. Исчезли ванны и кровати, занимавшие раньше так много места. Больше не было автомобилей, потому что из-за повсеместного обилия людей ехать было просто невозможно. Нормальная земная улица сейчас была забита людьми плотнее, чем в древности железнодорожные вагоны во время революций и войн.

Исчезли леса, поля, озера и пустоши. Горы были срыты и превращены в искусственные острова. И все это покрылось человеческой массой, будто живой шевелящейся краской, такой же плотной и непрерывной, как пленка размножающихся бактерий под микроскопом. На Земле больше не было деревьев и трав, не было животных, птиц и рыб, кроме разве что глубоководных. Оставались, впрочем, два гигантских зоопарка на территории Антарктиды. Люди теперь питались, превращая в энергетический пищевой концентрат энергию земных глубин и энергию ядерного синтеза.

Они продолжали бешено размножаться — и планета гудела, как перегретый паровой котел, выпуская излишки человеческого пара. Для этого и нужны были новые незаселенные миры.
      На этот раз его корабль опустился на планету номер , третью в системе две тысячи восемьсот девяносто пятой Водолея. Системы корабля проверили ближайшее окружение и, не обнаружив никакой опасности, дали разрешение на контакт. Барсуков вышел в биоскафандре, который был совершенно незаметен под одеждой, не стеснял движений и вообще никак не ощущался.

Тем не менее он обеспечивал приличную защиту.
      Местность выглядела приятно. Пышная, хотя и не слишком яркая зелень ласкала глаз. Дул теплый ветерок и нес высокие полупрозрачные облачка по небу такого же голубовато-цементного оттенка, какой обычен в земных городах. В траве там и тут виднелись желтые одуванчики, в точности такие же, как в антарктических зоопарках Земли. Барсуков нагнулся и, повинуясь неясному, но непреодолимому импульсу, сорвал один из цветков. Взглянул на капли млечного сока, выступившие на срезе, понюхал, пожал плечами. Одуванчик как одуванчик. Четверть часа спустя он вернулся в корабль и приступил к составлению первого отчета о планете.
      Через два дня он стартовал обратно. Сорванный одуванчик он взял с собой.

Цветок стоял в баночке на имитации подоконника. Имитация земного солнца щедро поливала его имитацией натуральных лучей, и одуванчик исправно открывался и закрывался в такт со сменой освещения. Еще через два дня Барсуков сделал остановку на Брайере, планете — пересадочной станции, освоенной еще в двадцать шестом веке.
      Несмотря на то что Брайер был освоен довольно давно, он не походил на Землю. Здесь имелся всего один город-миллиардник с плотностью населения семьсот человек на квадратный метр горизонтали и 0,33 человека на метр вертикали — что нормально для Земли.

Все оставшееся пространство планеты было пустынным, то есть застроенным отдельно стоящими домами-дачами и домами-пансионатами. Кое-где на Брайере сохранились даже леса.
      Барсуков прошел таможенный контроль, заполнил документы, отправил багаж по скоростной транспортной магистрали и вышел в город. Сразу же его приятно стиснула толпа. Барсуков соскучился по толпе; в пустых космических далях ему часто снились громадные площади или магистрали, заполненные народом. В толпе чувствуешь себя уютно защищенным — это чувство сродни тому, которое мог бы испытывать плод в утробе матери. В толпе ты растворяешься и в то же время расширяешься, тысячи невидимых нитей сцепляют тебя с тысячами незнакомых сознаний и сердец, и ты ощущаешь их так же хорошо, как собственное сознание и сердце.

Ты откликаешься на желания и стремления других людей еще раньше, чем можешь их почувствовать, и есть в этом нечто сверхъестественное. Короче говоря, толпа в тысячу человек действует как стакан доброй водки и не оставляет похмелья.
      Здесь, как и на Земле, не существовало никакого наземного транспорта, кроме медленно движущихся пешеходных дорожек. На каждой из дорожек люди стояли плечом к плечу, а дети стояли или сидели на плечах у родителей. Умение стоять на плечах прививалось каждому ребенку с самого раннего детства, ведь плотный человеческий поток обязательно раздавит каждого, кто мал и слаб. Но у космопорта поток был довольно разреженным: Барсуков мог даже двигать руками.
      Около часа он плыл в одном направлении, затем свернул на магистраль, идущую к окраине.

По случаю местных праздников многие люди отправлялись за город, поэтому магистраль работала с полной нагрузкой. Запрыгивая на магистраль, Барсуков резко втянул живот, расправил плечи и встал на цыпочки. Это увеличивало выталкивающую силу толпы, направленную вверх. Сразу же шесть или семь человек крепко уперлись в него со всех сторон. Через несколько минут его ноги оторвались от движущейся дорожки. Давление толпы усиливалось и продолжало толкать его вверх. Вскоре его плечи оказались над головами большинства людей, и он почувствовал себя вполне комфортно: он снова мог свободно дышать. Рядом с ним плыла маленькая девочка, стоявшая на плечах у отца.
      — Дядя, а ты тоже стал на своего папу? — спросила девочка.
      — Нет, солнышко, — ответил Барсуков, — у меня просто широкие плечи.

Когда я их раздвигаю еще шире, сжимающая сила выталкивает меня наверх. Это закон гидростатики.
      — А я могу так сделать? — спросила девочка. У нее были большие серые глаза с пушистыми ресницами и движущаяся татуировка на лбу в виде алой лягушки.
      — Нет, не сможешь, даже когда вырастешь.
      — А почему?
      — Девочки устроены так, что их всегда давит вниз.
      — Вот почему папа не берет маму на пикник, — догадалась девочка. — У нее толстая попка. А ты был когда-нибудь на Земле?
      — Я там живу.
      — Там так же, как у нас, или лучше?
      — Там намного лучше, — сказал Барсуков, — только намного больше народу.
      — Разве может быть еще больше?

— удивилась девочка.
      — Вся Земля, кроме нескольких зоопарков и пустынь, это один большой город, такой, как здесь. На Земле все люди, кроме самых богатых, никогда не сидят и не лежат. Они даже спят стоя. Для того чтобы лечь, просто нет места. На Земле живет почти миллион миллиардов людей. Каждый год они заселяют несколько тысяч новых планет, и этого все равно мало.
      — Ура! Я хочу на Землю, — обрадовалась девочка.
      К вечеру он оказался на своей даче. Собственно говоря, дача принадлежала Управлению космической разведки, но Барсуков пользовался ею постоянно и уже привык считать своей.

Дача была не столько местом отдыха, сколько большим тренажером: как известно, космонавт-исследователь довольно много времени проводит в одиночестве, а для современного человека это просто непереносимо — если только он не закаляет свой дух постоянными тренировками. Именно поэтому дача была расположена в тихом уединенном месте.
      Он просмотрел почту, разобрал багаж и поставил одуванчик в банке на подоконник. На этот раз подоконник был настоящим. С удивлением он обнаружил, что сорванный цветок отрастил корни и чувствует себя отлично. Но тогда он еще не придал этому значения. Краем сознания он отметил, что испытывает к жизнелюбивому цветку необычное теплое чувство — как будто к старому знакомому, которого встретил после долгой разлуки.
      Его корабль будет готовиться к следующему полету еще четырнадцать дней.

Все это время Барсуков проведет на даче, тренируясь и составляя отчеты.
      На следующее утро он заметил, что одуванчик из желтого стал белым. Барсуков попробовал поднять банку с живучим цветком, но не смог этого сделать: одуванчик прорастил свои корни сквозь стекло и прирос к подоконнику. Корни оказались такими прочными, что Барсуков не смог их разорвать. Еще через два дня одуванчик заметно вырос, а его корни доросли до пола и приподняли паркет. Они были гибкими, но прочными, как стальные тросики. И тогда Барсуков наконец-то поверил, что обнаружил феномен, о котором обязательно нужно сообщить на Землю.
      От этой мысли ему сразу стало жарко. Существовало много теорий, пытавшихся объяснить число двести два миллиона, они противоречили друг другу, но все сходились на том, что неизвестных видов просто не может быть.

Это как таблица химических элементов, только большая: есть элемент с номером семь. с номером восемь, но нет элемента с номером семь с половиной. И вот какой-то несчастный Барсуков открывает новый вид растений! Двести два миллиона первый! На мгновение он ощутил себя как минимум Эйнштейном.
      Возможно, что впервые была найдена уникальная форма жизни, неизвестная на Земле. Это означало бы сенсацию века.
      “Скорее всего я ошибся, — сказал он сам себе, — я чего-то не понимаю. Этого просто не может быть. Но это было бы так замечательно!”
      Он сдул пушинки одуванчика и долго смотрел на то, что осталось, смотрел, будто пытаясь взглядом проникнуть в тайну цветка. Серо-зеленый наперсток торчал на длинной перламутровой трубке в полметра длиной.

Великовато для обыкновенного одуванчика, явно великовато. Он аккуратно разделил пушинки на две кучки, одну из кучек упаковал в целлофан и отправил на Землю по гиперпространственной почте.
      Вторую он решил изучить самостоятельно.
      Вскоре он заметил, что семена одуванчика вели себя более чем странно: они передвигались. При этом они передвигались именно тогда, когда человек не смотрел на них. Это значило, что они имели органы передвижения и ощущали человеческий взгляд. Барсуков положил несколько семян на лист линованной бумаги. Через минуту стало ясно, что он не ошибся. Кроме того, семена очень быстро увеличивались в размерах. Сутки спустя каждое семечко стало со спичечную головку величиной.
      Однажды утром Барсуков не нашел семена в той коробочке, где он их оставил с вечера.

Семена расползлись по комнате. Двенадцать штук Барсуков выловил в течение дня, причем одно семечко забралось в его кровать, а два сидели на зубной щетке и грызли щетинки. Семена сбросили пушок и отрастили маленькие членистые лапки. Сейчас они напоминали неповоротливых упитанных насекомых. Барсуков покормил детей одуванчика хлебными крошками. Угощение им явно понравилось.
      Дети одуванчика продолжали расти. Вскоре они стали размером с фасолину, затем размером с картофелину. Кроме того, теперь они двигались очень резво. Семена как-то между делом, походя, перегрызли все кабели связи в доме и вывели из строя все восемь передающих антенн, включая гиперпространственную.

Барсуков начал беспокоиться. Ситуация выходила из-под контроля. Еще сильнее он забеспокоился тогда, когда семена привели в нерабочее состояние его автомобиль, вертолет и гравиглиссер. Можно было, конечно же, добраться до города пешком при экстренной необходимости, но когда Барсуков попробовал отойти от дома, на его пути оказалось десятка два проворных маленьких существ, вооруженных солидного размера жвалами. Получив несколько болезненных укусов, Барсуков был вынужден отступить. Итак, уйти он не мог. Оставалось спрятаться.
      Он заперся в доме и включил системы защиты.

Системы были ненадежны, ведь на планете Брайер никогда не существовало никакой серьезной опасности. Брайер — это почти то же самое, что и Земля: люди здесь уже давно ни от чего не защищались. На Земле уже триста лет как не было хищников, ураганов, землетрясений, революций, войн, пожаров и наводнений. Нападение пришельцев исключалось. Люди перестали заботиться о безопасности и разучились сражаться за свои жизни. Люди стали беззаботными и мягкими. Системы защиты даже здесь, на Брайере, были не более реальны, чем театральные декорации.
      Он надеялся на то, что через шесть дней, когда корабль будет готов к вылету, его обязательно хватятся и постараются найти.
      Системы проработали всего двенадцать часов, а затем отключились.

Тогда Барсуков вооружился универсальным самонаводящимся карабином и отправился в подвал, чтобы проверить блок питания. В подвале он обнаружил множество существ, напоминающих крупных саламандр. Существа громко шипели и медленно подползали. Возможно, они были ядовиты. В стенах подвала имелось несколько дыр. Выстрелом из карабина он расстрелял двух саламандр, остальные успели забиться в щели. На кирпичном полу он нашел остатки панцирей, и это подтвердило его догадку: после очередной линьки дети одуванчика из насекомых превратились в саламандр.
      Поднявшись наверх, он обнаружил в аквариуме десяток крупных зубастых рыб, каждая из которых была величиной с ладонь.

Как только Барсуков наклонился над аквариумом, одна из рыб выпрыгнула из воды и попыталась укусить его за нос. Это было уже слишком. Барсуков достал из коробки рыболовный крючок и насадил на него хлебный шарик. Выловил рыб, отрубил им головы и бросил в кастрюлю с кипятком. Через десять минут рыбы приподняли крышку кастрюли и выбрались наружу. Они отрастили себе новые головы, не менее зубастые, чем старые, кроме того, теперь каждая из них имела по четыре когтистые лапы. Рыбы загнали Барсукова на шкаф, а потом прогрызли дыру в стене и удалились.
      Барсуков осторожно спустился со шкафа и заглянул в соседнюю комнату. Там он увидел несколько ящеров примерно метровой длины. Ящеры встретили приход человека с нескрываемым воодушевлением, так что Барсукову пришлось снова ретироваться на шкаф.

До самого вечера ящеры продолжали скакать внизу, жизнерадостно щелкая пастями.
      Ночью Барсуков проснулся оттого, что кто-то тащил его за ногу, Он начал яростно отбиваться и даже дико завизжал, так что сорвал себе голос, но цепкие лапы охватили его со всех сторон. Было совершенно темно, но он ощущал запах зверя. Он слышал шумное дыхание многих глоток, Затем сильный удар по голове прекратил этот кошмар.
      Рассвет нашел его в обществе шести гориллообразных существ. Комната была совершенно разгромлена. Одна из горилл нежно погладила Барсукова по голове и попыталась покормить его личинками жуков.
      Он вышел во двор. Там резвились еще несколько десятков крупных обезьян. Без сомнения, все это были дети одуванчика.
      Барсуков еще раз попробовал сбежать.

На этот раз он действовал осторожнее. Он погулял во дворе и убедился, что обезьяны не обращают на него внимания. Одна из самок подошла к нему, потянула за воротник и поискала блох в его голове. На этом контакты закончились. Обезьяны играли, гонялись друг за другом, ломали ветки и строили гнезда. Барсуков начал медленно отходить от дома. Когда он оказался за деревьями, то не выдержал и побежал. Добежав до ближайшего овражка, он скатился вниз. Увы, из кустов выскочила крупная обезьяна, которая лакомилась там малиной.

Обезьяна покормила Барсукова, измазав ему все лицо огромной шершавой ладонью, схватила его за куртку и потащила обратно, радостно вереща.
      Весь остаток дня животные играли с Барсуковым, а затем заперли его в подвале. Ночью он пробовал стучать и кричать, потому что ему было страшно и он еще помнил гадких саламандр, которые до сих пор могли прятаться в щелях. Он понимал, что совершенно беззащитен и что его жизнь висит на волоске. А еще он понимал, что обезьяна, которая сумела запереть все три двери, ведущие в подвал, и не забыла закрыть на замок ставни единственного окна, это уже не совсем обезьяна. Во что превратятся дети одуванчика завтра?
      Наконец сквозь ставни начал пробиваться утренний свет. Барсуков услышал медленные шаги на лестнице.

Дверь открылась, и в подвал спустился человек. Человек был одет в его собственный, Барсукова, плащ — прямо на голое тело. Барсуков отметил, что тело человека было изрядно волосато, но неравномерной волосатостью, с проплешинами, словно волосы выпадали и еще не все успели выпасть.
      — Доброе утро, — сказал человек на отличном межпланетном языке второго уровня безо всякого акцента. — Позвольте представиться…
      — Я знаю, кто вы, — сказал Барсуков. — Вы все — дети одуванчика, правильно?
      — Вы очень догадливы, — сказал человек.
      — Сколько вас здесь?
      — Всего около сорока.
      — Вот чего я никогда не ожидал, — сказал Барсуков, — так это того, что меня захватят в плен инопланетяне. Ведь все считают, что инопланетян не существует. Я сам до сих пор не могу в вас поверить.

И на кой черт я взял этот проклятый одуванчик?
      — о том, как в этом нет вашей вины, — ответил человек и натянуто улыбнулся, оскалив крупные желтые клыки, — это мы попросили вас об этом. Попросили так, что вы не могли отказаться.
      — Как жаль, что я наткнулся на этот цветок!
      — Этот или другой — не имело значения. Вы могли взять с собой все что угодно, даже осколок камня, — результат был бы тем же.
      — И что теперь? Вы меня убьете, чтобы я не выдал вашей тайны?
      — У нас есть более надежный способ заставить вас молчать. Кстати, сделайте мне одолжение, назовите код, которым открывается большая морозильная камера. Мои друзья еще не завтракали.
      Барсуков вышел из подвала.

То ли дверь забыли закрыть, то ли его больше никто не удерживал. Он взял из ящика в стене универсальный карабин — оружие, которое могло стрелять чем угодно, с какой угодно силой и с какой угодно частотой выстрелов. Он поднялся на третий этаж и забаррикадировался в маленькой комнате под самой крышей, подвинул к стене шкаф. Через окно он прекрасно мог видеть двор, где пришельцы сидели на траве и поглощали пищу. Большийство из них были голыми, но некоторые надели на себя те вещи, которые нашли в доме. Во дворе было около двадцати существ. Если уничтожить этих, останется еще столько же. В любом случае битва будет неравной, и в любом случае он погибнет. Он постарается продать свою жизнь подороже.

Чья-то волосатая спина подрагивала в перекрестии оптического прицела. Пальцы дрожали, и Барсуков никак не мог справиться с этим. Сейчас эти существа приняли человеческий облик, но кем они будут завтра?
      Он выставил максимально широкий конус поражения и прицелился. Если выстрелить сейчас, от них не останется даже клочков мяса. Одна их сидящих во дворе тварей обернулась, посмотрела на Барсукова и приветливо помахала ему верхней конечностью. Барсуков опустил ствол. В этот момент в дверь тихо постучали.
      — Я не открою, — сказал он тихо, но уверенно.
      — Не делайте глупостей.
      — Вам не взять меня живым!
      — Послушайте, — настаивал голос за дверью, — мы не собираемся причинять вам никакого вреда.
      — Ха!

Почему бы это?
      — Потому что мы не убийцы. Цели наши самые благородные. Мы никого не порабощаем и не завоевываем.
      — И что же вы делаете в этом случае? Восстанавливаете траченные подгузники?
      — Мы только засеваем мертвые планеты жизнью.
      — Что?
      — Мы доставляем на планеты универсальные семена, которые превращаются именно в те виды живых существ, которые нужны данному миру. Мы несем. космос жизнь. В этом наша единственная задача. Мы — сеятели вселенной. Когда-то давно мы заполнили жизнью большой космический камень, который теперь вы называете Землей.
      — Универсальные семена? — удивился Барсуков.
      — Вот именно. Каждое семя способно дать начало любому из двухсот двух миллионов видов живых существ.

Именно так возникает жизнь на пустых планетах.
      — Двести два миллиона? — спросил Барсуков.
      — К сожалению, это максимальный резерв универсального семени. Это немного, но все-таки мы успели засеять треть вашей мертвой галактики за последний миллиард лет. Вначале семена превращаются в бактерии, затем, когда биомасса планеты увеличивается, — в одноклеточные водоросли, амебы, в червей, в лягушек, ящериц, мышей и так далее, вплоть до человека. Так появляется сбалансированная биосфера, и планета начинает жить самостоятельно.
      — Почему вы думаете, что я вам поверю?
      — Потому что ты — один из нас.
      — Что значит — один из вас?
      — Тридцать пять земных лет назад ты возник из универсального семени, которое было доставлено на вашу планету.

Ты ведь не помнишь своих родителей, правильно?
      — Они погибли при взрыве трубопровода на Луне!
      — Их просто не было, поверь мне. Ты родился на Земле с единственной целью: вернуться на Планету Жизни и сорвать одуванчик. И ты справился со своей задачей.
      — Я вам все равно не верю.
      — Мы не нуждаемся ни в твоей вере, ни в твоем согласии. Ты наш до последней молекулы. Мы управляем тобой. А сейчас открой дверь и положи оружие.
      Барсуков открыл дверь и положил оружие на пол. У двери стоял человек, одетый в плащ.
      — Вот так-то лучше, — сказал он. — Ты еще многих вещей не понимаешь, но мы объясним тебе.

Мы будем сотрудничать, и ты будешь помогать нам в выполнении самой благородной и святой миссии, которая только может быть на свете. Мы будем дарить жизнь этой вселенной.
      — Мне это нравится, — сказал Барсуков лунатическим голосом, глядя в пустоту. — Кажется, мне это действительно нравится. Спасибо вам, мои друзья.
      Четыре дня спустя он отправился в очередной полет. Но теперь он был не один: трое единомышленников летели вместе с ним, трое детей одуванчика. Его новые друзья ежедневно наставляли его, проясняя суть дела распространения жизни.
      — Одного я не понимаю, — сказал Барсуков.

— Вы заставили меня взять одуванчик, а затем послать его семена на Землю. Но зачем? Ведь на Земле и так слишком много жизни. Там так много людей, что никто другой там просто не помещается.
      — На твоей планете нарушен экологический баланс, — ответил наставник. -Люди Земли развиваются в неправильном направлении: из-за того, что их слишком много, они постоянно стоят. А из-за этого у них вырастают дополнительные венозные клапаны в крупных сосудах ног и ухудшается кровоснабжение мозга. Они слишком мало двигаются и поэтому страдают от стрессов и рано стареют.

Их продолжительность жизни уже сократилась до двухсот пятидесяти лет. От того, что кровь отливает от головы, они постепенно глупеют и изнеживаются. Их стало так много, что вымерли практически все остальные виды живых существ. Эти виды нужно вернуть. На каждой планете должна быть полноценная биосфера. Универсальное семя не обязательно превращается в человека — оно превращается именно в тот биологический вид, который для планеты нужнее всего.
      — И какой же вид живых существ сейчас важнее всего для Земли? Кого вы вернете на Землю? — спросил Барсуков.
      — Мы должны восстановить экологический баланс на вашей планете.

Мы просчитали ситуацию и нашли причину нынешнего положения дел. Тридцать две тысячи лет назад в нынешней Австралии вымер всего один вид животных, всего один вид. Результат этой катастрофы мы имеем сейчас. Мы вернем этот вид, и Земля снова станет здоровой живой планетой. Потом на нее вернутся и другие животные: белки, мыши, броненосцы и казуары.
      — И все-таки, — спросил Барсуков, — что это за животное, которое обязательно нужно вернуть?
      — Ты уверен, что тебе хочется это узнать?
      — Уверен, — ответил Барсуков, не задумываясь.
      — Это гигантский сухопутный крокодил высотой три метра в холке и с размахом челюстей два с половиной метра, — ответил наставник. — Теперь, когда он вернулся на Землю, наконец-то все придет в норму.

Ирина Сереброва
ПЕРЕИГРАТЬ КОРПОРАЦИЮ

      Улыбка менеджера по работе с персоналом Генриха Пруста могла выражать десятка четыре оттенков начальственного настроения: от Гневного Презрения через Вежливое Равнодушие до Восхищения Высшей Мудростью.

Сергей Глагольцев за время службы так наловчился отмечать прищур глаз, лишнюю складочку меж бровей и каждый миллиметр демонстрируемой площади менеджерских зубов, что улыбка порой говорила ему больше слов. Сейчас внимание начальства ничего хорошего не сулило, и Глагольцев моментально изобразил смущенное раскаяние: голову свесить, глаза в пол, из груди рвется тяжкий вздох. В мыслях мелькнуло выражение из нелояльной сетературы “Корпоративная Кама Сутра”: “Партнеры заняли подобающую позицию и готовы приступить к сношению”.
      — Сергей, вы сегодня опоздали уже третий раз за последние две недели. — Улыбка Пруста вошла в фазу Отеческого Укора.
      — Да, господин Пруст, я виноват и приложу все силы, чтобы избежать повторения.

Докладная записка будет подготовлена мною немедленно, — автоматически принял подачу Глагольцев.
      — И ведь вы помните, что совершаете административное правонарушение, которое карается штрафом с возрастающим коэффициентом… Помните, Сергей?
      Глагольцев горестно кивнул, преданно посмотрев начальству в глаза и тут же вновь потупившись.
      — Штраф уже вычтен из вашей заработной платы. Между прочим, вы пропустили утреннюю распевку…
      Не дожидаясь, когда угроза во многозначительной паузе загустеет, обретая форму очередного финансового убытка, Глагольцев встал навытяжку и бодро запел гимн Корпорации. Менеджер благосклонно покачивал головой в такт не слишком мелодичному глагольцевскому вокалу, а на последних строках даже подтянул:
Денкель — это сила мыла,
Денкель — это чистота!
Всех от грязи избавляем,
Жизни краски возвращаем,
С Корпорацией любимой
Будем счастливы всегда!..
      После короткой паузы Пруст осведомился:
      — Так что у вас случилось?
      Последняя реплика выпадала из делового этикета Корпорации Денкель, и Сергей озадаченно уставился на менеджера.

Пруст глядел заинтересованно, с выражением сочувствия и доброжелательности. “Сказать? Промолчать? Он, похоже, подталкивает меня к откровенности; попробую сказать — хуже-то уж навряд ли будет… Вдруг да пожалеет и даст денег?”
      — Сын, господин Пруст, — чуть замявшись, пояснил Глагольцев. — Зубы режутся, ночью не спит, кричит… И мы с женой не спим, а на няню как раз сейчас денег нет… Я понимаю, это мои личные трудности, но может быть, Корпорация дала бы мне небольшой кредит или хотя бы аванс? — с надеждой спросил подчиненный.

И тут же увял, когда улыбка менеджера приняла хищное выражение.
      — Даже не хочу напоминать вам статью закона, которая определяет лояльность в том числе и как готовность принести Корпорации Денкель любую необходимую жертву!
      “Уже напомнил, — мрачно подумал Сергей, старательно удерживая улыбку, — что дальше?!”
      — А вы, господин Глаголыдев! Вы женились на особе из Корпорации SuperTechniks!..
      — Но ведь SuperTechniks — дружественная нам Корпорация, к тому же Оксана сразу уволилась оттуда, и сейчас они с сыном имеют регистрацию Корпорации Денкель, — робко попытался парировать Глагольцев.
      — Даже не буду вдаваться в вопросы, как вам вообще удалось достичь какого бы то ни было личного соглашения со служащей SuperTechniks и почему она для вас оказалась привлекательнее, чем тысячи наших служащих да еще свадебные бонусы за порядочный, лояльный внутрикорпоративный боа к!

— уже открыто вознегодовал Пруст. — Но сейчас ваши семейные проблемы накосят откровенный вред Корпорации Денкель! Мало этих ваших бесконечных опозданий, вчера вы еще и разговаривали с женой на ваши частные темы в течение семи минут рабочего времени!..
      Сергей вздрогнул. Он надеялся, что дежурный, отслеживающий данные с веб-камер, не выделит его рабочий стол среди сотни других. Еще один штраф — это уже слишком высокая цена новых Севкиных зубов.,
      — Поэтому я вынужден сообщить, что вы уволены из числа постоянных служащих! Сдайте мне Ид-знак.
      Адреналиновая волна ударила в голову, на миг перевернула мир, как при крушении в симуляторе автогонок.

К сожалению, реальное крушение куда серьезнее: перезагрузить Пруста, требовательно протягивающего руку к идентификационному знаку, было решительно невозможно… Глагольцев дрожащими пальцами нащупал на лацкане значок Корпорации Денкель — выполненное из металла изображение мыльных пузырей, с которого сканеры читали личные данные, — долго возился, отстегивая, потом убито протянул его менеджеру и развернулся к выходу. В голове осколками аварии звенели, сталкиваясь, десятки неразрешимых вопросов. Как жить их семье, если все они теряют гражданство Корпорации? Куда податься? Что будет с Оксаной, с Севкой? И какого гейтса он вообще решился пожаловаться на домашние проблемы…
      — Господин Глагольцев, наш разговор не окончен, — с неудовольствием прозвучало из-за спины.
      Сергей с мученическим выражением обернулся.

В улыбке менеджера сквозило Снисходительное Осуждение.
      — У меня есть к вам предложение от Корпорации Денкель. Мы можем тут же принять вас обратно, однако не на постоянную службу, а на месячный контракт.
      — Временное гражданство? — уныло осведомился Глагольцев.
      — С испытательным сроком, — кивнул Пруст. И замолчал, подвесив театральную паузу.
      — Что от меня требуется по контракту? — подал молодой человек ожидаемую реплику.
      — Выполнение тех же самых функций! Плюс одно небольшое, но существенное условие. Наши ученые разработали ноу-хау для внутрикорпоративного пользования. Сейчас проходят испытания, и вам нужно будет принять в них участие.

Вот это, — Пруст выдвинул ящик стола и вынул оттуда микросхему, — носит рабочее название Finisher. Финишер побуждает вас оканчивать начатые дела. Мы надеемся, что это повысит производительность труда и внесет больше порядка в деятельность Корпорации Денкель, иной раз на местах довольно хаотичную…
      — А как он… побуждает? — с опаской спросил Сергей.
      Менеджер чуть заметно поморщился, но выдал преувеличенно бодрую ухмылку.
      — Внедряется в головной мозг и напрямую управляет нервными связями. Результаты вашей деятельности регулярно проверяются, опасности нет. Вы согласны на предложение Корпорации Денкель?
      Глагольцев вздохнул. Достойных вариантов он не видел.
      — Буду рад, — ответил он с натянутой улыбкой.

Пруст тут же выложил стопку бумаг на подпись — сначала увольнительный пакет, потом новый контракт, затем пакет документов для нового сотрудника Корпорации Денкель… Глагольцев терпеливо расписывался на каждом экземпляре.
      — Корпорация Денкель рада приветствовать вас в своих рядах, Сергей! — заученно расцвел менеджер, когда подчиненный наконец расправился с бумагами. Все из того же ящика стола Пруст извлек новый Ид-знак, уже не металлический, а для контрактников, в виде голограммы на квадрате пластика, торжественно прикрепил его к лацкану собеседника и обнял Сергея.
      — Через час будьте у медицинского корпуса, вас пригласят… И еще: я понимаю ваше волнение, поэтому не стану сообщать в службу настроения о вашем… хм-м… неоптимистичном виде.

Но не все могут быть столь понимающими, как я. Поэтому помните: don’t worry, be happy! Мы — одна команда! — И, напоследок похлопав Глагольцева по плечу, выразительно кивнул в направлении двери.
      Гримаса, с которой Глагольцев вышел от Пруста, плохо справлялась с задачей кеер $та! е. Менеджер легко переиграл его по заранее намеченному сценарию: Сергей готов был проспорить собственные ботинки, что временный Ид-знак и бумаги уже несколько дней лежали в столе Пруста, поджидая только удобного случая. И не было особой разницы, опоздай он на работу вчера или на следующей неделе.

“Корпоративная Кама Сутра” права: “Что бы ты сам ни думал о своих достоинствах, но босс всегда сверху, и тебе остается только расслабиться и постараться изобразить удовольствие…”
      Сев за рабочее место, Глагольцев начал набирать мессидж жене, но уже через пару слов нажал сброс. Она наверняка захочет, чтобы Сергей объяснил ситуацию, и даже если догадается дождаться перерыва — вряд ли у него хватит сил соблюдать статью “Воздерживайтесь от отрицательных комментариев о решениях руководства”. Кто-нибудь из законопослушных коллег обязательно доложит, выслуживая бонусы, а его положение в Корпорации Денкель и так напоминает попытку усидеть на стуле со сломанной ножкой… Глагольцев загрузил для клиентов шаблон извинения за занятость и переадресацию на коллег.

Посмотрел по сторонам: ну конечно, почти все в скудно поделенном перегородками из прозрачного пластика помещении глазели на него. Кто-то под его взглядом отворачивался, срочно вспоминая о работе, другие улыбались и пожимали плечами: дескать, с кем неприятностей не случается… Сергей надел наушники, спасаясь тишиной от клинически жизнерадостного “Денкель Офис-радио”, и мрачно бросил мессидж в локалку “Сигареты есть у кого?” Ответ был предсказуем: за курение снимали бонусы, и мало кто шел на риск ради вредной привычки.
      Из-за правой перегородки выглянула соседка Наташа и молча протянула пачку успокаивающих леденцов.

Вымученно улыбнувшись, Сергей откинулся на спинку кресла и забросил в рот первый леденец.
      Ожидавший Глагольцева врач улыбался мало и как-то нехотя. Уже переодеваясь для операции, Сергей спросил:
      — А каков принцип действия Финишера?
      Несколько секунд они с врачом смотрели друг другу в глаза, потом Глагольцев пояснил:
      — Я просто хочу знать, что меня ожидает. Господин Пруст дал мне самую общую информацию, но с Финишером-то этим мне ходить, а не ему.
      Врач усмехнулся:
      — Деталей я и сам не знаю, но принцип примерно такой: человеческий мозг склонен доводить до конца решение любой задачи, пока не создается цельный и законченный образ. Поэтому часть нервных связей всегда задействована на решение прошлых задач, что проявляется обычно в сфере бессознательного.

Любая незавершенная ситуация — по сути, огромная энергетическая дыра, куда расходуются ресурсы мозга, необходимые для более насущных целей. У вас, же есть ребенок?
      — Есть. — Глагольцев вспомнил шустрика Севку, и даже в этом аховом положении на душе потеплело.
      — Тогда вы знаете главный принцип работы Финишера, который у маленьких детей соблюдается абсолютно естественно: здесь и сейчас, а иначе нигде и никогда. Если срочно не дать ребенку то, что ему вдруг понадобилось, — у него горе, а у родителей скандал, и никакие обещания “потом” не действуют, для малыша такого понятия просто нет.

У взрослых же людей в мыслях постоянный хаос, дела откладываются на потом, забываются и перезабываются, всплывают в воспоминаниях, будоражат и могут подниматься через годы… Теоретически любая упорядоченная система действует лучше хаотической, поэтому Финишер должен сделать вашу деятельность более эффективной.
      — Вроде понял. Но как я вообще узнаю, что он работает?
      — Исходя из технических характеристик, которые мне сообщили, вы это ни с чем не спутаете. — И врач выразительно умолк.
      — И все-таки? Буду падать на пол, кричать и плакать?
      Глагольцев рассчитывал пошутить, но врач остался серьезным, тщательно подбирая слова для ответа:
      — Фиксируя такую “холостую” работу мозга, Финишер напрямую побуждает ликвидировать энергетическую дыру.

Вы ощутите сначала слабые нервные импульсы, которые подскажут, над чем необходимо работать. Займетесь проблемой немедленно — Финишер перестанет беспокоить. Иначе нервные импульсы усилятся, и это, увы, будет очень неприятно… Постарайтесь не доходить до этой стадии. Так, сейчас пойдет наркоз… И еще мой искренний совет: не начинать таких дел, которые не намерены завершать в ближай…
      Последние слова врача растворились в навалившейся пустоте.
      Когда Глагольцев пришел в себя, до конца рабочего дня оставалось еще три часа.
      — Все прошло нормально? — поинтересовался он у врача.
      — Нет оснований утверждать обратное.

Можете возвращаться к работе, — ответил тот. Все-таки его улыбка не вселяла ни уверенности, ни оптимизма… Неужели не проходил тренингов? С такой ухмылкой повышения ему не дождаться.
      Очень хотелось пить. На рабочем месте Глагольцев высыпал в кружку пакетик энерджи-дринка, мимоходом подумав, что надо бы помыть наконец свою посуду, прошел к фильтру за водой и вернулся на место. Первые же несколько глотков вызвали внутренний дискомфорт. Сергей прислушался к ощущениям: его начал одолевать легкий зуд. Отпил еще — зуд усилился. Неужели аллергия? Но этот энерджи-дринк после рекомендации начальства весь отдел закупал и пил не менее полугода, и до сих пор проблем не возникало…
      Глагольцева передернуло. Мышцы конвульсивно сократились, еще и еще раз. В испуге он вскочил.

Зуд оставался, но напряжение тела чуть ослабло. Секунд десять Сергей постоял, успокаиваясь, и сел опять. На этот раз тело дернулось так, что он с грохотом слетел с кресла. Потирая ушибы, саркастически подумал: “Ну привет, Финишер! Кажется, намек понял…” Встав, поплелся к раковине, вылил остатки дринка и принялся смывать изукрасившие кружку еще в прошлом месяце потеки. “Главное, организм угомонился, а попить можно и водички, из чистой-то посуды…”
      Через полчаса, изучив сводки и успев плодотворно переговорить с клиентом, Глагольцев получил вызов и сразу отбой от Талгата, друга со школьных еще времен, работающего сейчас в соседнем отделе. Это означало, что Талгат желает срочно поговорить без посторонних ушей, и Сергей отправился в туалет. Поприветствовав товарища первой искренней в этот день улыбкой, вымыл руки и стал их усердно сушить.

Тот, поворачивая ладони под соседней сушилкой, под удвоенный гул механизмов негромко сказал почти в ухо Глагольцеву:
      — Говорят, тебе кой-какую интересную операцию сделали?
      — Кто говорит? — так же тихо, стараясь поменьше шевелить губами, осведомился Сергей. Талгат только многозначительно усмехнулся. Он всегда знал больше, чем ему полагалось. Вместе с талантом к говорящим улыбкам это давало очень неплохую перспективу на должность менеджера.
      — Домой ко мне вечером приходи, — предложил Глагольцев.
      — Не, никак. Давай в чате, как всегда?
      — А если логи поднимут?
      — Сегодня мой брат админит, он сразу затрет…
      Талгат убрал наконец ладони из-под сушилки, Сергей последовал его примеру и с пожеланием: “Успешно закончить день!” вернулся на место.

Там ждал отложенный вызов от Пруста.
      — И вот что, Сергей, если будут какие-то… э-э… нетипичные проблемы, прежде всего сообщайте мне. По личному каналу в любое время суток. Перед общими планерками в конце рабочего дня делайте мне персональный отчет: на время эксперимента я назначен вашим личным патроном. Корпорация Денкель верит в вас!
      — Буду рад оправдать доверие! — отрапортовал Глагольцев, думая сердито: “Еще и персональный отчет ему подавай!” Тут же вернулся противный зуд. Глагольцев бессмысленно переложил на столе дискеты, убрал подальше кружку, закрыл на мониторе лишние окна… Зуд все усиливался, мучительно хотелось чесаться, только место раздражения находилось где-то внутри. Первой конвульсии пришлось ждать недолго. Вместе с седьмой пришло ощущение хлесткого удара по спине… Сергей, отказавшись от мысли поэкспериментировать с сопротивлением, открыл форму для ежедневного отчета и внес имеющиеся данные.

Для окончательного ублажения Финишера потребовалась еще и брошенная за всеми событиями докладная записка об опоздании…
      Домой Глагольцев слегка задержался: сначала Финишер настойчиво предложил навести на рабочем столе порядок, потом Сергей по собственной инициативе зашел за водкой. Ради одной бутылки пришлось катить тележку через весь огромный “Ситишоп”, и чтобы не выглядеть совсем уж отпетым неудачником, Глагольцев связался с женой. Оксана мягко напомнила, что обычно заказывает покупки в Сети с доставкой на дом, но попросила печенья и яблок. Добравиись до дома, Сергей чмокнул жену, вручил пакет с покупками, пробормотал про неотложное дело и пошел подключаться к секс-чату, где они с Талгатом вели нелояльные разговоры.
      Аватара товарища — худенькая девушка-тин с лисьим выражением восточного личика — уже маялась в чате, лениво высмеивая приставания посетителей.

Глагольцев приходил сюда под личиной невысокого лысого пузанчика, и хотя вид его решительно контрастировал с традиционными для посетителей секс-чата образами плечистых мачо и грудастых красоток, Талгат пригласил его в приват только после оемена условными фразами.
      —, что сказать — сhit happens, — высказался друг о делах Сергея.
      — Да уж, без тебя бы не понял…
      — Тут не язвить надо, а план разрабатывать. Ясно же — если эксперимент окажется успешным, Финишер засадят всему персоналу Корпорации Денкель., может, топ-менеджерам не засадят, а все остальные огребут по маленькому личному надсмотрщику в собственных мозгах.
      — С таким кнутом и пряника не надо, — оценил перспективу Глагольцев.
      — В общем, это… Задай им работки своим Финишером.

Я думаю так: в офисе своди все дела к единственной цели доделывать недоделанное. Конкретно назавтра можно почистить мессиджи — у меня бы это точно не меньше полусуток сожрало, если больше ничем не заниматься… Начинаешь со свежих, ну и down. Поднимай архивы. Планы, отчеты, рацпредложения, служебные записки… Только дели обязательно на конкретные задачи, а то помрешь за рабочим столом без сна и отдыха. Я правильно понял, что Финишер заставляет доделывать начатую задачу, пока ведущий импульс не удовлетворен?
      —, вроде так, — поежился Глагольцев, вспоминая свои судороги.
      — Тогда перво-наперво подели архивы — по месяцу на день.

Стратегическое планирование не только вредно, но и полезно. Ты сколько в отделе сбыта работаешь?
      — Девять месяцев.
      — А до этого по ротации в нашем отделе работал? И как бы не за той машиной, где я сейчас сижу… В общем, подниму твои старые данные, через пару недель их запросишь, я перешлю — тоже отработаешь. Потом обратишься туда, где раньше стажировался, пусть ищут следы твоей деятельности, а начальство видит, какой ты до абсурда старательный… Забастовка усердия называется. Ладно, дальше по ситуации. Have supper, киборг!
      — За киборга ответишь, — пообещал повеселевший Сергей и перед выходом из чата демонстративно ущипнул недотрогу-азиаточку за худосочную ягодицу.
      — Такие дела, — закончил Сергей, дожевывая котлету.

Оксана вздохнула.
      — С Корпорацией не поспоришь. Работаешь — соблюдай законы… Любая Корпорация заботится в первую очередь о своем процветании. Корпорации хорошо — и служащие довольны.
      — Вот Пруст, тот, наверное, доволен — у него-то Ид-знак золотой, ему не приходится семейный бюджет кроить-перекраивать, чтоб хотя бы на спаморезку хватало, не говоря уж про запрет рекламы, — желчно кивнул Глагольцев на экран комма, где рябили, сменяясь, бесконечные баннеры. — А у топ-менеджеров, я видел, Ид-знаки бриллиантовые!
      — Красиво…
      — Уж покрасивее, чем голограмма контрактника.
      — Зарабатывать бриллианты на мыльных пузырях — это лучший признак процветания Корпорации!

— поучительно произнесла жена, ставя перед Сергеем кружку с чаем.
      — Служба настроения нас точно такими слоганами и кормит, — сообщил супруг, — как Севка подрастет, попытаемся тебя туда устроить. Уровень лояльности как раз подходящий. Если я к тому времени, конечно, сам из Денкеля не вылечу…
      — Больше оптимизма, дорогой, — посоветовала Оксана. — Ничего непоправимого не случилось. Печенье вот ешь, оно со стимулятором эндорфинов. А когда я работала на SuperTechniks, я всегда брала такое печеньице — “Фрутти”, очень земляничное…
      — Ты тогда, наверное, в “Ультре” закупалась?

А Денкель с “Ультрой” не дружит, ты же знаешь, у нас с “Ситишоп” соглашение. И поставщики у “Ситишопа” другие, Ксана. На дом не пробовала заказывать?
      — Пробовала — они говорят, жилые кварталы Корпорации Денкель находятся вне зоны их обслуживания…
      — Гейтс забери эту межкорпоративную политику… Что, очень соскучилась по своему печенью?
      — Очень, — кивнула Оксана. — Но это, наверное, единственное, о чем я жалею из прежней жизни! Ты да Севка, и ничего мне не надо больше… А зубы его пройдут, надо только потерпеть. И у тебя все наладится. Попробуй отнестись к этому как к Севкиным зубам: противно, и плохо, и сердишься, конечно, — но все равно ничего ведь не поделаешь, надо только терпеть и стараться не нервничать.

Пройдет все рано или поздно.
      — Философ ты мой, что бы я без тебя делал, — обнял жену Сергей. — Персональная служба настроения, только без штрафов и угрозы увольнения… А все-таки я выпью рюмочку, чтобы расслабиться. Не возражаешь?
      — Может, лучше антидепрессант?
      — Водка — натуральный мужской антидепрессант, — отшутился муж.
      —, если только рюмочку — то не возражаю, — улыбнулась Оксана, И тут же, всплеснув руками, унеслась — в комнате заголосил проснувшийся Глагольцев-младший.
      Сергей опрокинул в себя стопку водки и блаженно вздохнул, когда теплая волна прокатилась по телу. Подумал немного, смастерил на закуску бутерброд с имитацией черной икры и налил еще. Вторая стопка почти примирила его с жизнью, третья — окончательно настроила на благодушный лад.

“Ничего, проживем как-нибудь”, — решил он и поставил водку в холодильник.
      Сразу шевельнулось беспокойство. Глагольцев убрал со стола, загрузил посудомойку, но зуд усиливался. Не слишком огорченный таким поворотом событий, Сергей вновь вынул водку и стопку…
      Когда жена вернулась на кухню, в бутылке оставалась едва ли четверть.
      — Сереж, я все понимаю, но должны быть какие-то пределы, — уперла Оксана руки в бока.
      — Ты это ему скажи, — посоветовал Глагольцев заплетающимся голосом, постучав пальцем по голове.

Женщина бросила на мужа выразительный взгляд и молча вернула бутылку в холодильник. Потянулась налить себе чай, а когда повернулась — супруг трясущимися руками открывал дверцу холодильника.
      — Да что же это такое! — бросила она рассерженно, отнимая водку. — Иди-ка ты спать!
      — Ксана, я не могу, — жалобно сказал муж, — понимаешь, я ведь уже начал эту бутылку! Ох… — Судороги били его все сильнее. Оксана попятилась.
      — Тебе надо к врачу…
      — Не надо! Просто отда-ай! О-оу-у!..
      Жена помотала головой, пряча водку за спиной. Трясущийся Сергей попытался поймать Оксанину руку, она оттолкнула — и получила удар.

В следующую секунду Глагольцев сам упал, забился в ногах ошеломленной жены, подвывая, и глаза его были затянуты страданием, а руки тянулись к ней, словно прося пощады… Выйдя из ступора, Оксана сунула ему бутылку — но Сергей не смог ее даже удержать. Женщине пришлось самой же поднести водку к его рту: зубы застучали о стекло, и судороги стихли. Бутылка опустела, муж замер на полу грудой тряпья — и окончательно шокированная подруга жизни убежала в спальню, захлопнув за собой дверь.
      Следующие несколько дней они практически не виделись. Глагольцев уходил рано, а возвращался иногда за полночь.

Во время работы Сергей то сам ужасался, сколько раньше бросал, едва начав; то злился, что не стирал своевременно файлы; то испытывал садомазохистское удовлетворение, рассылая ответы на мессиджи двух–трехмесячной давности и видя, как пустеют зачищаемые архивы. Коллеги сначала переспрашивали озадаченно, потом перестали. Несколько раз местные остряки заказывали по “Денкель Офис-радио” музыку с посвящениями типа “Сотруднику отдела сбыта, который неожиданно вспомнил, зачем ходят на работу”. Талгат сочувственно подмигивал.

Пруст иногда приходил ободряюще похлопать по плечу. Во время обеденного перерыва Сергей непременно заказывал на дом бутылку водки в 250 мл; ночью открывал квартиру своим ключом, в качестве ужина выпивал водку и намертво засыпал. День ото дня он выглядел все изможденнее, словно за сутки старился на несколько лет. Когда от Глагольцева посыпались в локалку служебные записки о внесении коррективов в принятые полгода назад планы, и ежевечерние планерки стали чудовищно затягиваться из-за его требований пересмотреть совместно взятые обязательства — тут поблекла даже прустовская улыбка…
      Апогей настал, когда в один из вечеров намеченный к разборке архив окончился раньше обычного, и Сергей решил сделать жене приятный сюрприз.

Обменяв в банкомате несколько бонусов на универсальные единицы, служащий Корпорации Денкель отправился в торговый центр сети “Ультра”.
      Район был незнакомый. Встречные смотрели кто с недоумением, кто с подчеркнутым безразличием — бело-голубая униформа Денкель неуместным одиноким пятном выделялась среди ярких расцветок других Корпораций. Войдя в “Ультру”, Глагольцев решительно ухватил тележку и покатил в продуктовые ряды. Менеджер с охранником подошли к нему у стеллажей с печеньями.
      — Извините, но торговая сеть “Ультра” не работает с бонусами Корпорации Денкель.

Вам может подойти